И киллеру за державу обидно

— Почему ты редко приходишь?

— Я не хочу тебе мешать. Ты уже все можешь сама. Я должен только помогать и защищать. Я буду приводить к тебе людей — это буду делать я, и ты это поймешь…"

"— Хорошая защита. И спасибо за доверие. Я больше не хочу «сама»!

— Только не спеши. Ты не умеешь ждать. Не надо спешить. Ничего не кончается.

— Нет! Я хочу сейчас и здесь — все! Верни мне эти безумные дни и ночи. Меня тошнило от тоски. Каждый вздох причинял мне боль. Мне надоело целовать камень на кладбище! Я не хочу быть «мапой» (мамой-папой) для детей.

— У тебя есть больше. Просто ты не видишь.

— Можно мне тебя обнять?

— Нет. Мне еле склеили голову. Ты же помнишь, как ты собирала мои кости и мозги на асфальте и в машине?! Я хотел тебя остановить, потому что это уже не мое, потому что меня в этом нет уже. Но ты меня не слышала. Я удивлялся несообразительности окружавших тебя милиционеров, а как долго они втроем не могли тебя вытащить из машины. Ты мешала мне «отойти» от того места. Там тогда преодолело ЗЛО, но это было всего одно мгновение. Сейчас же мы знаем, что Любовь и Добро побеждают всегда. Не трогай меня! Не приближайся. Я боюсь, что не смогу с тобой расстаться снова — и мне придется забрать тебя с собой.

— Забери меня! Я устала! Мне плохо! Я хочу к тебе!

— Нет!!! Пока — нет. Но когда будет нужно — я встречу тебя, и мы уже никогда не расстанемся. Обещаю.

— А Ческис там тоже с тобой?

— А кто это? О чем ты сейчас говоришь? Это лишнее все… Эта память остается там у вас.

— И что мне теперь делать? Когда снова ты придешь?..

Но на эти вопросы ответа уже нет. Я вижу, как звенящей пустотой, безнадежно и жестоко, смеется надо мной полуоткрытая дверь. Его снова нет. Только голос звучит… слышится его запах.

Я просыпаюсь — и не понимаю, где же сон, а где явь?! Из года в год, реже, чем мне бы хотелось, он приходит, обжигает надеждой и снова ускользает в свою жизнь, в которой мне пока нет места…

Богат не тот, у кого много денег. А тот, кому хватает. Мне хватало: накормить детей, поменять машину, съездить с детьми на море, купить им одежду, дать образование… И каждый раз я благодарила Бога за то, что мне хватает. А такие как Марк Волошин — они всегда недовольны, нищие, ноют. Им всегда мало…

Счастье было, как неделимое состояние — радовало все вместе. Я была счастлива, просыпаясь с Тимуром рядом, готовя ему завтрак. Когда стирала его рубашки — я целовала его манжеты… Счастье — это дом. Счастье — это гости и то, что они пришли в наш дом. Счастье и то, что они уйдут, оставляя нас снова вдвоем… Счастье — это любование надетым на безымянный палец, блестящим тонкой полосочкой — обручальным кольцом. Я чувствовала себя Жар-птицей.