И киллеру за державу обидно

Но самое страшное последствие — это то, что годовалый сын Тимура Илларионовича лишился отца… — и его голос задрожал…»

Были и другие примеры, возможно, чем-то обоснованные, но все же непонятные до сих пор.

Когда погиб Надин муж, его двоюродная сестра Карина Минасян, движимая долгом и благодарностью, именно брат выдернул ее из затруднительного положения, нашел работу, устроив, сначала, к себе в СП «Информ Право» затем руководить туристическим агентством «Конкорд Трэвэл», работающий под эгидой «МАРВОЛ», дала показания, что, конечно, тогда было поступком! Но когда пришло время подтвердить эти показания в суде — она отказалась…

Даже Рядовский, привыкший к чему угодно за время своей работы, был в шоке:

— Ну и семейка у них! Уж в ком я не сомневался — так это в сестре!

Надя, поначалу не поверив, позвонила родственнице:

— Карин, привет! На следующей неделе, наконец, суд! Нужно будет прийти, я скажу в какой день….

— Надь, я не смогу…

— КАК?!!

— Ну не смогу и все."

"— Карина! Но ведь… — Тут до сознания дошла суть происходящего, что, как известно, может ввести человека в любое непредсказуемое состояние. Вдова, на секунду-другую потеряла дар речи! Сглотнув, она чуть не крикнула:

— Но ведь речь идет об убийце твоего брата…

— Надь, сойди с трибуны. Нужно тебе — и занимайся. А нас оставь со своей идеей «фикс» в покое. Мы живем очень тяжело с мамой, я одна воспитываю ребенка… Нам очень тяжело…

— Ты мне решила рассказать, как тяжело воспитывать одной ребенка?!.. — Я бы уточнил — ДВОИХ!

Дальше по ее воспоминаниям шел непереводимый на литературный русский язык текст, краткое содержание которого выглядело примерно так:

— Так и будете свое го. но всю жизнь жевать! А когда твою Наташу будут насиловать в подъезде, не кричи «Милиция!» — На том их отношения и закончились…

Здесь нечего сказать, тем более осуждать никто другого человека не вправе. На мой взгляд, вина большая лежит на оперативных сотрудниках, недостаточно уделившим этому внимание, хотя есть предположение, что женщину просто могли запугать, скажем, тот же Ческис, ведь она давала показания, прежде всего, на него…

Последний круг

«Итак, не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано».

(Евангелие от Матфея, гл. 10; ст. 24)

Перед самым первым заседанием Надежда Юрьевна боялась увидеть людей, с которыми пыталась бороться десять лет. Теперь она понимала, что Пылев и Ческис рассматривали ее под увеличительной лупой, решая, что с ней делать, но так ни на что и не решились. Точнее — решившись, ничего не смогли сделать.