И киллеру за державу обидно

Он и сейчас рядом…

— Мне кажется, ты не любишь меня…

— Почему?

— Ты не торопишься ко мне, редко приходишь, кратко говоришь…

— Всесилен только Господь! Ему решать: пора или нет… Ты еще не все сделала, что должна…

— Но я отомстила…

— Не отомстила, а воздала…

— Хорошо, пусть так… Я пыталась растить детей, сделать их образованными, но всегда была занята другим… — я мстила, мне тяжело здесь, мне нужен ты…

— Ты говоришь сейчас о временном, о незаметном здесь… когда впереди Вечность! Хотяяя… ты не поймешь, не осознаешь этого — никто из вас не в состоянии сделать этого…

— Не уходи!!!

— Не я… — пора тебе… Ты знаешь, что будет завтра… думаешь, что знаешь…

— Завтра будет оглашен приговор, а потом жить незачем и не для кого… Извини! Да, да… конечно, ведь наши дети…

— Рано или поздно этих людей, убивших меня, постигнет «смерть», но как и мне, им не будет успокоения. Никто не примет их в лоне любви и умиротворения… они познают смерть при жизни, будут умирать долго и мучительно. Они захотят её, будут молить о ней, но в виду так мудро устроенного мира, старательно станут поддерживать свое здоровье. Сойдя с ума, они не освободятся от мучений. Им нет спасения от них же самих и своих грехов ни там, ни здесь.

— Последнее…

— Не задерживай меня…

— У тебя там есть женщина?

— Есть…

— Я так и знала! Но ведь в свое время ты примешь меня?

— Зачем?

— Я не могу без тебя!

— Зачем тебя принимать?! Женщина, которая есть сейчас — это ты… я принял тебя давно, так же как и ты меня… Разве ты не чувствуешь, что место в твоем сердце, где раньше был я, теперь тебе кажется пустым?

— Оно не пустует — там боль, пламя, ужас… иии страсть!

— Так бывает… Думай, что мы принадлежим друг другу — любящих Господь всегда соединяет навсегда! Иди… и не бывай здесь так часто, мне тяжело здесь быть — я всегда вижу тебя в день похорон, иии… мне всегда мерещится тот день, когда ты чуть не покончила с собой. Глупая женщина, неужели ты не понимаешь, что случись это, и мы никогда бы уже не встретились, даже на Страшном суде!»…

Самый просторный зал судебных заседаний был забит до отказа. Журналисты; несчастные; признанные пострадавшими; родственники как подсудимых, так и убиенных ими — все смешалось, превратившись в ад для одних и воплощающуюся надежду торжества справедливости для других."

"Ожившим муравейником выглядели снующие разномастные гости перед началом предстоящей трагедии. Все замерло с появлением «матери-королевы» в мужском обличии — Фемиды. Крупный, еще не пожилой человек в черной мантии, с коротко стриженными седыми волосами, со взглядом, в котором угадывалось знание будущего, неспешно ступая, внес в помещение тень тяжести момента.