Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Стучали пули. Мокрый до нитки, потеряв в реке сережку из уха, де Еон ввалился в палатку графа Герши, наполненную звучным тиканьем множества часиков.

– Граф, сто тысяч зарядов… как вы и просили у Брольи!..

– Молодчага! – ответил родственник. – Дайте я посмотрю на вас… Вы – хороши! Теперь, Шарло, везите заряды дальше.

– По ретраншементам пусть развозят ящики ваши офицеры.

– А мои офицеры – не извозчики, – ответил ему Герши. – Прежде вы полистайте геральдические альманахи, а потом уже вряд ли сунетесь к ним со своими ящиками!

– Мне плевать на их знатные гербы, – обозлился де Еон. – Я свалю все заряды обратно в Везер, а имена ваших сиятельных маркизов впишут на скрижалях позорных памятников…

Граф Герши поднялся:

– Ты неплохо машешь шпагой. А… каково тебе палки?

И тростью (на правах старшего сородича) он огрел кавалера. Но тут же был сражен оплеухой.

– Извините, – сказал графу де Еон. – Но этим дело не кончится, и ваши часики пойдут с молотка… Это я вам обещаю!

Так началась вражда с графом Герши, которая вскоре окончательно запутает судьбу нашего кавалера. А пока что де Еон служил, командуя драгунами. Его покровители, графы Брольи, подверглись опале, но эта опала де Еона почти не коснулась. Он поспешил в Париж, и Терсье был по-прежнему с ним любезен.

– Чего вы желали бы теперь? – спросил он де Еона.

– Если суждено зимовать, так лучше зимовать в России.

Терсье задумчиво сказал:

– Бретель там сильно мерзнет. А жена его допустила оплошность, не поцеловав руки великой княгини Екатерины, и был страшный скандал, который имел отзвуки даже в Мадриде… На всякий случай, – рассеянно пообещал Терсье, – будьте готовы!

– Ехать в Петербург? Какое счастье…"

"Терсье сидел перед ним, весь в черном, похожий на священника, лицо главного шпиона короля было почти бесстрастным.

– Не стану скрывать от вас: вы замените Бретеля, вы станете послом в России… Вас ждет блестящее будущее, шевалье, если вы… если… Впрочем, ступайте! Можете доставать шубы из сундуков. Можете делать долги на дорогу – король их оплатит!

* * *В декабре 1761 года, опираясь на костыль, Питт-старший покинул парламент. Фридрих, с уходом своего могучего покровителя, разом лишался британских субсидий. «Еще один шаг русских, – писал король в эти дни, – и мы погибли!» В отчаянии он бросился в союз с татарами; крымский хан прислал посла в Берлин, крымцы и ногайцы должны были напасть на Россию с юга… Среди всеобщего смятения кабинетов Европы Россия – единственная! – твердо и энергично продолжала идти к полной победе.

В этом году Европа впервые обратила внимание на Румянцева: у России появился молодой талантливый полководец, и ему стали пророчить громкую славу в будущем.