Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Калек и попрошаек было просто не узнать…"

"Субиз в бессилии раскинул руки:

– Хоть кто-нибудь – придите на помощь… спасите же меня от позорного плена!

Французы его не спасли. От прусского плена его спасли наемники – закованные до глаз в броню швейцарские гвардейцы…

Это сражение Фридрих даже не стал досматривать до конца: неинтересно, в игре не было острых, терзающих положений, решения битвы не требовали от него творческого вдохновения.

– Каковы же мои потери? – спросил он только.

Потери были смехотворны: всего 165 человек.

– Это здорово! А французской армии Субиза более не существует… Эй, позовите сюда Зейдлица!

Зейдлиц явился.

– Нагнись, – велел Фридрих. – Я хочу всыпать тебе как следует, чтобы ты не забывал своего короля!

Зейдлиц нагнулся, ожидая пинка под зад (что нередко бывало), но получил на шею орден Черного Орла.

– Ступай! Ты ранен…

– Куда ранен я? – удивился Зейдлиц.

– В руку! Пошел, болван.

К королю приблизился де Катт с раскрытым альбомом:

– Ваше величество, не угодно ли вам, чтобы я, в этот знаменательный для Пруссии день, записал ваши высокие мысли для будущих потомков?

Фридрих пальцем почесал выгоревшую на солнце бровь:

– У меня нет никаких мыслей. Я плохо спал… мне мешали эти французы. Весь свет был мне не мил, когда я встал сегодня утром. Наконец, обедал я сегодня отвратительно. Не люблю, когда вокруг стоят незнакомые люди и смотрят мне в рот. У меня дурное настроение, де Катт!

– Отчего, ваше величество?

– Ах, мой милый, у короля немало забот! Вот были русские… потом французы… А теперь надо идти и поддать австрийцам! Если хочешь, так и запиши для истории: совсем необязательно бить врагов сразу всех, если можно разбивать их поодиночке… Кстати, не забудь оставлять сбоку поля, – может, я потом что-либо добавлю. Специально для потомства!

* * *Россбах – кровавая клякса в летописи героизма Франции!

Даже трудно объяснить, отчего с такой удивительной легкостью, словно играючи, Фридрих разгромил громадную армию, втрое превосходящую его скромные силы. Ведь король даже не успел ввести в сражение свои резервы (они и пороху не понюхали)! Россбах – даже не победа Пруссии, это полный разгром Франции.

Начиналась слава. Для него – для короля.

Вольтер уже воспел победу Фридриха в напыщенных стихах.

Лондон был украшен его портретами. Под эту славу Питт стал требовать от парламента усиления финансовой помощи Пруссии.

– Вы видите? – говорил Питт. – За королем прусским деньги даром не пропадают: одним лишь Россбахом он расплатился с нами за все авансы сразу!

Париж тоже приветствовал… Фридриха, а своих раненых солдат встречал плевками и свистом.