Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

Но где-то есть. Кто-то же сумел принести с Исчезающего Этажа шип и скатерть-самооборонку, – сказала Таня.

Почему-то воспоминание об этой довольно безобидной скатерти, которая только и умела, что хватать замешкавшихся бедолаг за нос, не давало ей покоя. Почему похититель шипа спрятал ее за статуей рядом с мастерской? Зачем ему вообще понадобилась скатерть? Но ведь понадобилась же!

И что делала возле мастерской Зубодериха, если Гробыня не наврала?

И тут Таня даже вздрогнула, пораженная, что не подумала об этом раньше: что сама Гробыня забыла у мастерской?

Они уже собрались спускаться, как вдруг из прогрызенной дырки в желтой майке Ваньки Валялкина выпала толстая морская свинка и, повизгивая, бросилась на подвесной мост.

– Ты куда?! – крикнул Ванька. – Туда нельзя!

Но морская свинка уже была на мосту и целеустремленно топала вперед, к тому месту, где недавно исчезла мантия.

– Назад! – еще раз крикнул Ванька и бросился за ней.

Прежде чем Таня и Баб-Ягун успели его остановить, Валялкин в два прыжка достиг середины моста и, схватив свинку, метнулся обратно.

Таня подбежала к краю площадки. Она увидела, как мост за спиной у Ваньки становится алым и стремительно гонится за ним, перекатываясь как волна. А тот, кажется, ни о чем и не подозревает. Еще мгновение – и его ждет то же, что и оранжевую мантию Поклепа.

– Прыгай! – закричала Таня. – Прыгай скорее!

Ванька оглянулся, потеряв на это драгоценную секунду, и, увидев вздувшийся бугор моста, прыгнул. Это был не самый лучший его прыжок, ведь Ваньке приходилось прыгать, прижимая к груди морскую свинку, а опора уже уходила у него из-под ног. Если бы Таня и Баб-Ягун не подхватили его под мышки и не втащили бы на площадку, он бы точно сорвался. Ванька лежал на животе и переводил дыхание, а за спиной у него в безудержном, но напрасном уже гневе раскачивался подвесной мост.

«Чуф-чуф-чуф!» – послышалось чье-то гневное посапывание.

Спасенная морская свинка как ни в чем не бывало встряхнулась и недовольно стала обнюхивать свой темный, в рыжих пятнах бок.

– Эх ты, хоть и морская, а свинья! – укоризненно сказала ей Таня.

Она не удержалась и, протянув руку, ласково взъерошила Ваньке волосы.

Гуго Хитрый осторожно высунул из рамки нос, осмотрелся и с восхищением показал Валялкину большой палец. Потом извлек из-за уха длинное гусиное перо, озабоченно проверил, хорошо ли оно очинено, и куда-то улетучился.

– Вот графоман несчастный! Помчался описывать твой подвиг! – не без зависти сказал Баб-Ягун.

Таня давно заметила, что у Ягуна с Ванькой нечто вроде дружбы-соперничества. С одной стороны, не разлей вода, а с другой – не проходило месяца, чтобы они не подрались.