Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

До сих пор как зыркнет – просто смерть! Изнутри всю заморозит! И почему он в белые перешел? Что-то тут неспроста. Любой же видит, что никакой он не белый. Да только я все равно больше всех люблю нашего Клоппа, этого старого пройдоху!.. Вот увидишь, когда-нибудь он подсидит Сарданапала и станет в Тибидохсе самым главным…

Тут Гробыня снова зевнула, да так, что едва не вывихнула себе челюсть.

– А теперь спать! Ты как хочешь, а я баю-бай!.. И не вздумай шуметь! Не забывай, что ты у меня в руках: я могу каждую секунду рассказать Клоппу, кто ему подсунул платок из скатерти-самооборонки!

– Очень страшно! – фыркнула Таня. – А я расскажу всем, что тебе снился Гуня Гломов в розовой пижамке и с сачком для бабочек.

Гробыня покраснела и, отвернувшись, буркнула, что все это враки, но почему-то не слишком уверенно. Явно желая поскорее покончить с этой темой, Склепова прыгнула на кровать и, свернувшись клубком, пробурчала умывательное заклинание «Чистус трубочистус».

Зубная щетка и мокрое полотенце подлетели к ней и начали свою привычную работу. А еще через минуту на Гробыне оказалась пижама. Таню это не удивило. Она давно привыкла к тому, что ее соседка даже шнурки завязывает не обычным способом, а использует заклинание «Бантикус трибантикус».

– Но кого я в последнее время не узнаю, так это Зубодериху! – сонно сказала Гробыня, забираясь под одеяло. – Какая-то она совсем другая стала. У нее даже глаза цвет поменяли. Нехило, да?

– Как поменяли цвет? Что за ерунда! – не поняла Таня.

– Да нет, на уроках они нормальные. И потом, она же их за очками прячет! А когда вчера в сумерках я встретила ее в коридоре рядом с мастерской магических предметов, так глаза у нее были голубые. Представляешь?

– Ну и что, у многих голубые глаза. Это красиво! – сказала Таня.

– Ничего ты не понимаешь, Гроттерша! Они были не просто голубые! Они были как прожекторы! И свет из них бил такой же – голубой и яркий-яркий. И никаких очков, будто они ей вовсе и не нужны! Я прям почти ослепла. Хорошо еще, она меня не заметила.

– Ты уверена, что это было рядом с мастерской? – быстро спросила Таня.

Уже в который раз ей приходилось слышать об этом месте. Первый раз – от Ваньки, который обнаружил за статуей рыбы скатерть-самооборонку.

– Отвянь, сиротка! Я уже в коме! – вяло отозвалась Склепова.

Она повернулась на другой бок и вскоре сладко засопела. Черные Шторы злорадно дрогнули. Они осторожно дотянулись до Гробыни и, накрыв ее голову, принялись вовсю подглядывать сны.

Сегодня Гробыне снился нападающий Семь-Пень-Дыр, стрелявшийся на дуэли со скелетом.