Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

Ваши внутренности словно скручивает в тугой узел, – добавила Зубодериха.

Неожиданно Дуся Пупсикова громко ойкнула и схватилась за живот.

– Как у меня! Мне больно! У меня резь! – пожаловалась она.

– Ты хочешь сказать, что на тебя наложили роковую порчу? – нахмурилась Зубодериха. – Терпеть не могу глупых шуток!

– Это не шутка… Я, кажется, свое кольцо склевала, когда была курицей… И теперь у меня резь. Что мне делать? – простонала Дуся.

Глава 8

Самый яростный дракон

Перед вечерней тренировкой Таня разыскала Ваньку Валялкина. Она нашла его в кабинете у Тарараха, самого лучшего (а некоторые злопыхатели добавляли: «и единственного») в мире преподавателя ветеринарной магии.

Тарарах и Ванька Валялкин занимались делом далеко не самым приятным: вытаскивали занозу из ноги у сатира. Козлоногий сатир, один из строителей Тибидохса, то жалобно блеял, то начинал выкрикивать что-то на древнегреческом языке. Похоже, ругался. Когда ему становилось особенно больно, он пытался лягнуть Ваньку Валялкина здоровым копытом. Однако Тарарах держал его крепко, и сатиру было никак не вырваться из его здоровенных ручищ.

Наконец заноза была извлечена и нога обработана. Сатир, прихрамывая, удалился, вместо благодарности сильно боднув рогами дверь. Ванька Валялкин и Тарарах с облегчением перевели дух.

– Ну и фрукт попался! Слабонервный. Чуть все тут не разнес. Только за занозу берешься, сразу лягаться начинает, – сказал Ванька.

– Разве ветеринарная магия занимается сатирами? – спросила Таня.

Тарарах почесал ручищей мохнатую грудь.

– А шут его знает, занимается или нет. Тут сложный вопрос. Он, конечно, разумный, но все-таки, если разобраться, козел, – произнес он.

– Точно! Тут как дело было: сатир вначале к Ягге пошел в магпункт, а она ему говорит: если бы у тебя заноза в руке была, я бы вытащила. А нога у тебя козлиная, так что отправляйся ты, родной, к Тарараху… На самом деле она, наверное, сообразила, что ей такую орясину не удержать. Зато Тарарах кого угодно удержит, хоть лошадь, – добавил Ванька.

Тарарах польщенно хмыкнул. Он и правда был такой широкоплечий, что казалось, в ширину он больше, чем в длину. Нижняя челюсть у него была тяжеленная, как у всех питекантропов, лоб низкий, а длинные волосы такие всклокоченные, будто их не расчесывали уже сотню лет. Его любимой байкой была история о том, как он стал бессмертным. Он повторял ее так часто, что весь Тибидохс знал ее уже наизусть.

– Ну вроде как завалили мы белого дракона… – охотно рассказывал Тарарах. – Не знали, конечно, что дракон. Одно слово – пещера, народ темный… Поджарили на костре и стали лопать… А лопать-то драконов нельзя, особенно белых.