Жечь мосты и грабить корованы

Огромная туша змея распласталась сразу на трёх домиках, проломив собой черепицу и часть балок. Сломанные в нескольких местах крылья лежали под неестественным углом, а хвост застрял где-то в недрах разрушенного при падении здания. Охвативший город пожар уже начал подбираться к трём домам, ставшим могилой дракона, но обычный огонь едва ли мог повредить огнедышащей твари. Казалось, что труп дракона переживёт и город, и немногих уцелевших защитников, сражающихся за последнюю уцелевшую цитадель. Свет колдовских огней отражался на чешуе змея даже на весьма существенном расстоянии — до королевской цитадели от этого места простирался целый квартал. Городской квартал, от которого скоро останутся одни головешки.

Внезапно, стая неестественно больших воронов вынырнула из затянутого дымом неба — птицы казались черней самой ночи. Спикировав на тушу дракона, вороны принялись клевать раны поверженной твари, а две птицы уселись на голову ящера и стали пожирать глаза змея. Огромные клювы рвали плоть не хуже клещей. Весьма необычное пиршество.

Затем, словно по неслышной команде, стая взметнулась в воздух. На спину дракона приземлилось человекоподобное существо, с чёрными крыльями вместо рук и столь же чёрной головой ворона. Получеловек поднял над собой крылья-руки, несколько раз что-то каркнул, а затем резко опустился на одно колено, накрыв себя крыльями, словно коконом. Сквозь чёрные перья пробивался ярко-синий колдовской свет.

По телу мёртвого дракона прошла мелкая дрожь. Перепончатые крылья дёрнулись, раз, другой, третий. На месте выклеванных воронами глаз начал разгораться голубой огонёк.

Удовлетворённый колдун — Виталик, конечно же, не мог не узнать в человекоподобной твари Мраза — прошептал ещё несколько заклинаний, затем поднялся, расправил свои руки-крылья и взмыл в небо. Как раз вовремя, ибо тело дракона забилось в конвульсиях: переломанные крылья стали срастаться и совершать сначала робкие, а потом всё более уверенные взмахи. Раны, которые клевали вороны, заросли толстой коркой. Длинная шея ящера напряглась, мотая голову из стороны в сторону, круша ей остатки домов, словно гирей. Синее пламя на месте глаз разгоралось с каждой секундой всё ярче.

Наконец, ожившая тварь если и не пришла в себя, то каким-то образом обрела подобие сознания. Доломав головой, крыльями и хвостом остатки строений, дракон заревел, исторгая из своих глубин холодный колдовской огонь, обжигающий сильнее огня естественного. Превращённая в нежить тварь начала медленно брать разбег по узкой разрушенной улице, круша на своём пути все преграды. Движения дракона-нежити казались неуклюжими, как будто он заново учился управлять своим телом.