Гарри Поттер и Кубок Огня

Совятня была круглой, выложенной камнем комнатой, довольно холодной и отданной во владение сквознякам, потому что в окнах не было стёкол. Пол Совятни был устлан соломой, помётом и отрыгнутыми скелетами мышей и полёвок. Сотни сов всевозможных разновидностей сидели на насестах, расположенных рядами один над другим до самой верхушки башни. Почти все совы дремали; но временами то из-под одного, то из-под другого крыла вспыхивал круглый янтарь совиного глаза. Гарри разыскал Хедвигу, которая примостилась между сипухой и неясытью, и подбежал к ней, скользя по покрытому помётом полу.

Хедвига долго не желала просыпаться и упорно не обращала на него внимания, переминаясь на своём насесте и поворачиваясь к нему спиной. Она всё ещё дулась на него за его неблагодарное поведение прошлым вечером. И только когда Гарри осторожно высказал предположение, что она утомилась с дороги, и потому ему следует позаимствовать у Рона Пигведжена, она соблаговолила подать ему лапку и разрешила привязать к ней письмо.

— Отыщи его, хорошо? — попросил Гарри, поглаживая её по спине. Он поднёс её к одному из оконных проёмов. — Отыщи его до того, как он попадёт в лапы к Дементорам!

Хедвига ущипнула его за палец, пожалуй, чуть сильнее, чем обычно, но при этом нежно ухнула. Потом, расправив крылья, она вылетела в рассветное небо. Гарри следил за ней глазами, чувствуя, как знакомое гадкое ощущение зашевелилось у него в желудке. Он так надеялся, что ответ Сириуса успокоит его, а получилось наоборот…

— Но ведь это же чистое враньё, Гарри! — резко сказала ему Гермиона за завтраком, когда он рассказал им с Роном об этом письме, — ты прекрасно знаешь, что боль в шраме тебе вовсе не приснилась.

— Ну и что?! — ответил Гарри, — на моей совести не будет лежать его возвращение в Азкабан!

— Оставь, — отрезал Рон, когда она открыла рот, чтобы возразить. И в первый раз в жизни Гермиона послушалась его и замолчала.

В последующие дни Гарри вовсю старался не волноваться о Сириусе. Не считая того, что каждое утро, когда прибывала совиная почта, он, волнуясь, выискивал в ней Хедвигу, а перед сном не мог отогнать от себя страшного видения, в котором дементоры зажали Сириуса в одном из тёмных переулков Лондона, днём он успешно отгонял от себя мысли о своём крестном отце. К сожалению, он не мог отвлечься игрой в квиддитч. Хорошая тренировка была лучшим лекарством от расшатанных нервов. Но с другой стороны он и без тренировок был по уши занят — им задавали всё больше и больше уроков, в особенности профессор Хмури.

На одном из уроков к всеобщему изумлению он объявил, что собирается наложить заклятие Империус на каждого ученика в отдельности, чтобы продемонстрировать его силу и посмотреть, способны ли они противостоять ему.