Двор Тумана и Ярости

Я повернулась, наблюдая одним глазом за Ткачихой, а другим за комнатой, обходя лабиринт столов и мусора. Он притягивал меня к себе словно маяк — луч света, в котором сквозила полуулыбка Рисанда.

«Здравствуй», казалось, он говорил. «Ты наконец пришла забрать меня?»

Да — да, хотелось сказать мне. Даже когда часть меня желала совсем другого.

Ткачиха пела позади меня:

«Что он сделал с глазами столь ясными?В альт вставил с рассветом краснымЧто он сделал с языком столь жестким?С языком новым и звук стал четким.»

Я последовала за пульсацией — по направлению к висящей у очага полке. Ничего. И на второй полке ничего. Но на третьей, чуть выше уровня глаз… Там.

Я почти почувствовала его солоновато-цитрусовый запах. Костерез был прав.

Я поднялась на цыпочки, чтобы изучить полку. Старый нож для писем, книги, обтянутые кожей, к которым мне не хотелось прикасаться или нюхать, горсть желудей, потускневшая корона из рубинов и яшмы, и…

Кольцо.

Кольцо из переплетенных золотых и серебряных нитей, с вкраплениями жемчуга и украшенное глубоким, насыщенным синим камнем. Словно сапфир, но что-то другое. Я никогда не видела такого сапфира, даже в мастерской моего отца. Этот… Я готова была поклясться, что в этом тусклом свете круглая, непрозрачная поверхность камня излучала очертания шестиконечной звезды.

Рис — на нем стояло имя Риса.

Он отправил меня сюда за кольцом?!

Ткачиха пела:

«Третья струна зазвучала сперва,Узрите вон там моего отца-короля».

Я наблюдала за ней еще мгновение, оценивая расстояние между полкой и открытой дверью. Схвачу кольцо, и через секунду я выберусь. Тихо, тихо, спокойно.

«Потом зазвучала вторая струна,Узрите вон там мою мать, что царевной была.»

Я опустила руку к одному из привязанных к моим бедрам ножу. Когда я вернусь к Рису, возможно, я ударю его им в живот.

Это быстрое, мимолетное воспоминание о фантомной крови, покрывающей мои руки. Я знала какого это — вонзать кинжал в кожу, кости и плоть. Знала, как будет стекать кровь, как он будет стонать от боли…

Я отгородилась от этой мысли, даже когда могла почувствовать кровь тех фейри, стекающую по той моей человеческой части, которая не умерла и не принадлежала никому, кроме несчастной меня.

«И вот зазвучали три струны:«Узрите вон там мою сестру, что утопила меня, по желанию своему.»

Моя рука была тихой, словно последний вдох умирающего, когда я схватила кольцо с полки.

Ткачиха перестала петь.

Глава 21"

"Я замерла. Кольцо теперь покоилось в кармане моей куртки. Она закончила последнюю песнь, может быть, она начнёт другую.

Может быть.

Прядильное колесо начало замедляться.

Я сделала шаг в сторону двери. Затем другой.

Все медленнее и медленнее, каждый оборот древнего колеса становился длиннее предыдущего.

Всего десять шагов до двери.

Пять.