Двор Тумана и Ярости

 — Все та бойня — те массовые убийства в храмах… Ты думаешь, они связаны?

— Ты знаешь, что одно вытекает из другого. Я не хотел говорить тебе, не будучи в этом уверенным. Но Азриэль подтвердил, что они совершили налет на мемориал в Сангравах три дня назад. Они ищут что-то… или уже нашли.

Азриэль кивнул в знак подтверждения, даже когда Мор бросила на него удивленный взгляд. В ответ Азриэль виновато пожал плечами.

Я выдохнула:

— Вот… вот почему кольцо и палец исчезли после того, как Амаранта умерла. Из-за этого. Но кто… — во рту стало сухо. — Они ведь так и не поймали Аттора, не так ли?

— Нет. Нет, не поймали, — слишком тихо сказал Рис.

В моем желудке пища обратилась в свинец.

— Как можно взять глаз и палец и снова сделать из этого человека? И как нам остановить это? — спросил он Амрен.

Амрен нахмурилась, глядя на свое нетронутое вино.

— Ты уже знаешь как найти ответ. Иди в Тюрьму. Поговори с Костерезом.

— Дерьмо, — одновременно сказали Мор и Кассиан.

— Может быть, у тебя это получилось бы лучше, Амрен, — негромко сказал Рис.

Я была благодарна за стол, что отделял нас от нее.

— Ноги моей не будет в Тюрьме, Рисанд, и ты это знаешь! Поэтому иди сам, или пошли кого-нибудь из своих псов, — прошипела Амрен.

Кассиан ухмыльнулся, обнажая белые прямые зубы — идеальны для укуса. Амрен щелкнула зубами в ответ.

Азриэль лишь покачал головой.

— Я пойду. Тюремная стража знает меня — что я такое.

Мне стало любопытно, обычным ли было делом для говорящего с тенями первым бросаться навстречу опасности. Пальцы Мор замерли на ножке бокала, ее глаза сузились на Амрен. Драгоценности, красное платье — вероятно все для того, чтобы приглушить какую-то темную силу, текущую по ее венам..

— Если кто и пойдет в Тюрьму, — сказал Рис прежде, чем Мор открыла рот, — это я. И Фейра.

— Что? — потребовала Мор, ладони ровно лежали на столе.

— Он не будет говорить с Рисом, — пояснила Амрен другим, — или с Азриэлем. Или с любым из нас. У нас нет ничего, что мы могли бы ему предложить. Но бессмертная со смертной душой… — она посмотрела на мою грудь, словно могла видеть бьющееся внутри сердце… И я снова подумала о том, что она ест. — Костерез может и правда захочет поговорить с ней."

"Они взглянули на меня. Словно ждали, что я начну умолять не идти, свернусь в клубочек и съёжусь. Быстрая, жестокая проверка, чтобы увидеть, хотели ли они сами работать со мной, предположила я.

Но Костерез, нага, Аттор, Суриэль, Богги и Мидденгардский Червь… Быть может, они сломали во мне ту часть, что действительно боялась. Или, возможно, страх был теперь единственным, что я ощущала во сне.

— Твой выбор, Фейра, — небрежно сказал Рис.

Увильнуть и скорбеть или встретиться с неизвестным ужасом — выбор был прост.

— Насколько плохо это может быть? — был мой ответ.