Двор Тумана и Ярости

— Так значит вы — вы трое не Высшие Фэ? — спросила я его и двух других мужчин.

Кассиан закончил смеяться.

— Иллирийцы определенно не Высшие Фэ. И я этому рад.

Он заправил черный локон за ухо — оно было закругленным; раньше и мое было таким. — Но мы и не низшие фейри, хотя некоторые зовут нас так. Мы просто иллирийцы. Легко пускаемая в расход воздушная кавалерия Ночного Двора в лучшие времена, безмозглые солдаты-пушечное мясо в худшие.

— И это большую часть времени, — уточнил Азриэль. Я не посмела спросить, были ли эти тени тоже частью жизни иллирийца.

— Я не видела вас Под Горой, — вместо этого сказала я. Я должна была знать, без тени сомнений, были ли они там, видели ли меня — это повлияло бы на нашу работу с ними.

Тишина. Никто из них, даже Амрен, не взглянули на Рисанда.

— Потому что никого из нас там не было, — сказала Мор.

Лицо Рисанда обратилось в холодную маску.

— Амаранта не знала о их существовании. И если кто-то пытался рассказать ей, они не были в состоянии сделать это, так как сразу лишались своего рассудка.

Дрожь прошлась по моему позвоночнику. Не холодный убийца, но — но …

— Ты действительно держал этот город и этих людей спрятанными от нее на протяжение пятидесяти лет?

Кассиан смотрел на свою тарелку в упор, словно он вот-вот бы готов вырваться из своей кожи.

— Мы продолжим охранять этот город и скрывать людей от наших врагов намного больше, — сказала Амрен.

Это не было ответом.

Когда он был узником Под Горой, Рис не надеялся снова их увидеть. Хотя он, каким-то образом, держал их в безопасности.

И это убивало их всех — четырех людей за столом. Их убивало, все что он сделал, однако этого уже было не изменить. Даже Амрен.

Наверное, не только из-за того, что Рис терпел Амаранту в то время, как они были здесь. Наверное, также из-за всех тех, кто был брошен за пределами города. Наверное, выбрать один город, одно место с целью защитить было лучше, чем ничего. Наверное… наверное, это успокаивало его, ведь в Прифиане было место, которое осталось нетронутым. Незапятнанным.

Когда Мор объясняла мне, ее голос был слегка резок, а золотые гребни сияли на свету.

— Нет ни одного человек в этом городе, который не знал бы, что происходило снаружи, за пределами этого города. И какой была цена.

Я не хотела спрашивать, какой же она была. Тяжелое молчание, пропитанное болью, достаточно сказало мне об этом.

Если они все еще могли жить несмотря на свою боль, все еще могли смеяться… Я прочистила горло, выпрямляясь, и сказала Азриэлю, чьи тени казались самыми безопасным, но вряд ли они таковым являлись:

— Как вы познакомились? — безобидный вопрос, чтобы прочувствовать их, узнать кем они были.