И дочка в подарок (СИ)

Это, кстати, объяснялось просто. Как раз аккурат после ее побега мы с моим заклятым другом Малиновским Артуром Михайловичем поделили наше детище, которое организовали с десяток лет назад. Причем поделили путем кровопролитных юридических войн. И вот теперь весьма комфортно существовали отдельно друг от друга. Каждый переименовал то, что раньше называлось «ООО. Гектор». Артур, вроде как, даже свалил куда-то из города, решив попытать счастья в другом месте. А я вот перебрался в центр - поближе к клиентам и большим бабкам.

- Не за что, - улыбнулся я Цветковой. - И раз семья снова вместе, - сказал и вдруг у Алины сделалось такое выражение лица, что я понял - она снова на грани побега! - И раз семья снова вместе, предлагаю это отметить, выпив по чашке кофе в ресторанчике внизу.

- Я не пью кофе, - тут же отозвалась Машенька. - Но мы с Петенькой любим какао с зефирками!

Только я собрался заверить, что у них будет самый лучший какао с самыми большими в мире зефирками, как Цветкова отмерла второй раз:

- Мы не едим после трех! И не пьем тоже! Спасибо еще раз! - протараторила она и, повернувшись, умчалась."

"Умчалась от Лаврова Константина! От своего босса! Второй раз оставляя меня глотать пыль - на этот раз из-под копыт Петеньки.

- Мое предложение будет в силе и завтра до трех! Как только придешь на работу - сразу ко мне и в ресторан! - крикнул я в спину удаляющейся Алины, с рук которой мне махала Машенька.

И эту тираду наверняка слышал весь офис…

- Эх, Маша, Маша… - бормотала я расстроенно, уводя дочь куда подальше от несшихся нам вдогонку криков моего старо-нового, как выяснилось, начальника.

Ну вот и что мне теперь делать? Увольняться и снова пускаться в бега? Или смириться с невыносимой реальностью? Нет, так я точно не смогу жить! Да и Лавров все поймет - рано или поздно.

- Я не виновата, - шмыгнула носом дочь, видимо, восприняв мое напряженное молчание на свой счет. - Это все Петенька… он не хотел рисовать… ему стало скучнооо…

Я тайком вздохнула. Бедный Петенька! На него сваливались все смертные грехи, и хорошо еще, что этот тюлень-монстр был всего лишь игрушкой, иначе бы давно сгорел от стыда за все содеянное.

- Так же, как тогда, когда он слопал все конфеты? - уточнила я, кинув быстрый взгляд на дочь.

- У него было шоколадное голодание! Это страшный приступ! Петенька мог вообще умереть, если бы не скушал их!

Хотела бы я, конечно, на это посмотреть. Но приходилось только удивляться фантазии Маши.

- Вы с Петей добавили нам обеим проблем, ты это понимаешь? - спросила я строго, но в ответ получила такую жалобную гримаску, что сама едва не заплакала.