И дочка в подарок (СИ)

Маша больше не устраивала показательных выступлений, но от этого было не легче. И, глядя на то, как дочь старается сделать вид, будто Артура тут вообще нет, я испытывала полное бессилие."

"Хотелось, конечно, надеяться, что когда мне придется сказать ей правду о том, кто ее отец, Маша изменит свое поведение. Но что-то мне подсказывало, что концерты имени Константина Лаврова будут продолжаться и дальше. Потому что дочь ни о ком, кроме него, даже и слышать не хотела.

И чем он ее так очаровал? Впрочем, мне ли было не знать о способностях босса проникнуть в душу? А в моем случае - даже еще глубже…

От неприличных картинок, всплывших в памяти в связи с той ночью, стало жарко. Да что же за наваждение-то такое? Почему из всех мужчин в мире так влекло именно к этому? Единственному, с кем быть не могла.

- Машенька, а какие ты любишь сладости? - прервал мои невеселые мысли голос Малиновского.

Я ожидала, что дочь проигнорирует вопрос, как до этого момента - присутствие самого Артура, но она хмуро ответила:

- Я не люблю сладкое. Мама говорит, что от него зубы портятся и вообще толстеют.

Я приподняла брови. Что-то раньше ее мои наставления не впечатляли…

Перехватив недоуменный взгляд Малиновского, я покачала головой - мол, неправду говорит. Упрямится.

- Хорошо, а что же ты любишь? - терпеливо спросил он.

- Ничего, - последовал лаконичный ответ.

- Так не бывает, - улыбнулся Артур.

- А у меня - бывает, - сурово отрезала Маша. - И вообще, нам с Петей пора. У нас дела. Важные.

Дочь быстро выскользнула из-за стола и умчалась в свою комнату с такой скоростью, какой я еще в ее исполнении не видела.

- Она меня не принимает, - невесело констатировал Малиновский.

Я перевела на него взгляд. Вместо привычной самоуверенной усмешки на его лице была кривая улыбка.

Кажется, его это по-настоящему беспокоило. Или просто задевало гордость?

- Дай ей время, - ответила ровным тоном.

Он рассмеялся. Негромко, бархатисто, интимно. Казалось, этот звук ласкал, как прикосновение.

- У меня раньше не было таких проблем с тем, чтобы понравиться женщине, - пошутил он, но вдруг посмотрел на меня пробирающе-серьезно. - Хотя нет, ее маме я тоже не слишком-то нравился. Ведь так, Цветочек?

Я ощутила, как краснота заливает мое лицо. Какой стыд! Переспать с человеком и даже не помнить об этом! Не понимать, как вообще до подобного докатилась…

- Как это было? - услышала я неожиданно свой собственный голос, но словно бы со стороны.

Малиновский пристально посмотрел на меня, а потом протянул руку и… заправил мне за ухо прядку волос. Легким, едва ощутимым движением, словно прощупывал границы дозволенного.

- Это было… незабываемо, - медленно растянул он губы в улыбке.

В этот момент я могла понять, почему женщины сходили по нему с ума.