И дочка в подарок (СИ)

Кстати, почему Цветочек не воспользовалась ситуацией и не положила под елку Малиновского?

Эта мысль заставила меня сначала похолодеть, а потом - рассвирепеть. Пусть сейчас же эта несносная объяснит, с какого перепугу Артур вдруг назвался папой Маши!

- У меня к тебе разговор, - мрачно сказал я Алине и даже вдруг про сушняк свой забыл.

- А у меня к вам - нет! - отрезала Цветкова и даже руки на груди сложила в защитном жесте.

Но этим меня было не пронять.

- Какого черта Малиновский решил, что он отец Маруси? - прошипел я, на что Алина округлила глаза и, дернувшись ко мне, приложила ладонь к моим губам.

- Тише! Я пока не хочу говорить об этом дочери! - прошептала Цветкова, и я обмер.

Неужели Артур и Алина… Но когда? Он нашел ее во время того, как вероломная скрывалась от меня? А я-то дурак, так искал… А теперь, когда она была рядом, хотел с такой силой, что пар из ушей шел.

- Значит, это правда? - потребовал я разъяснений, убрав от лица руку Цветковой. - Значит, у вас с ним действительно было?

Ответ на этот вопрос был для меня особенно важным. Кто угодно, но только не Малиновский… С ним у меня имелись свои счеты, заплатить по которым он бы вряд ли смог.

- Знаете что, Константин Павлович? - проговорила Алина, явно давая понять, что сейчас будет делать все, чтобы увильнуть от ответа. - Это вовсе не ваше дело! И вообще… Наши с вами отношения не настолько близкие, чтобы я лицезрела вас с утра первого января! У нас в офисе выходные, если вы забыли. А работу на дом я, вроде как, не брала.

Она снова делала то, что ей удавалось на все сто - прожигала меня тем взглядом, от которого я должен был свалиться к ее ногам в виде кучки пепла. Впрочем, сейчас я решительно на это плевал. Я был зол. Зол и разочарован. Как же ошибался, думая, что так плохо новый год мог начаться только если бы я проснулся в садово-огородническом товариществе Арбузовой. Утро рядом с переспавшей с Малиновским Цветковой было ничуть не лучше.

И я уже собрался сообщить об этом Алине, когда на пороге гостиной возникла Машенька со стаканом воды и радостно проговорила:

- Пей скорее, папа Костя! А потом едем все вместе к бабушке!

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Как взбесившийся паровоз, сорвавшийся с рельс и летевший прямиком в пропасть. А я во всем этом была пассажиром, запертым внутри и вынужденным лишь наблюдать за этим эпическим крахом.

Но я не хотела так! А значит, пора было брать управление в свои руки.

- Никаких бабушек! - отрезала решительно и, видимо, столь резко, что Маша вздрогнула, а Лавров подавился глотком воды.

Ну и пусть! Возможно, хоть так они оба меня наконец услышат!

- То есть, мы с Машей, конечно, поедем к нашей бабушке, - добавила строго, - а вот Константин Павлович едет к себе домой.

В глазах дочери в ответ на это отразилась паника.