Достойны ли мы отцов и дедов

— Хорошо дорогая, сейчас организую марш-бросок. Готовь Марину и операционную у нас несколько тяжелых. Еще нужны еда и боеприпасы для нашего оружия.

Закончив сеанс связи, подозвал Вяткина.

— Фрол Степанович. Нужно поднять всех и пройти восемь километров на юг. Там будет медицинская помощь, продукты и боеприпасы. Подготовь носилки для тяжелых.

Это звучало невероятно, но люди привыкли мне верить, и по многим недоговоркам, считали меня очень необычным человеком, что часто объясняло мои «озарения» и необычные словечки.

Через минут сорок мы двинулись, медленно и с трудом, но целенаправленно. У людей появилась цель.

Нам понадобилось три часа, чтоб пройти эти восемь километров. Меня тоже несли, идти пока не мог.

По ходу дела стал узнавать места. Прошел месяц, а сколько всего произошло.

Вскоре раздался в радиопередатчике раздался вызов:

— Филин, это База. Вижу группу вооруженных людей, в советской форме.

— База, это Филин. Это мы. Можете выходить.

Вызвав Вяткина, объяснил ему, что скоро встретим своих людей, и не стоит нервничать.

Это было зрелище, ради этого можно было, и побегать по полям войны. Из-за кустов выскочили две женщины, облаченные в бронежилеты, с автоматами наперевес.

Светка стала бегать от солдата к солдату, вглядываясь в лица стараясь узнать меня. Вскоре она наткнулась на меня, и стала обнимать и плакать.

— Оу-у-у-у — завыл я. — Осторожно ребра.

Подбежала Маринка, но я погнал ее к Витке.

Усталые бойцы аккуратно положили носилки, и обалдело, стали рассматривать носящихся вокруг них женщин облаченных в бронежилеты и каски.

— Надо ему сначала помочь. Давай по тяжелым, а потом и до меня дело дойдет.

Марина кивнула в знак согласия, и занялась тяжелыми. Знает, что больше всего народа умирает не от ран, а от потери крови и несвоевременно оказанной помощи.

Склонившись над Виктором, она недолго с ним занималась. Лицо закаменело, и она пересела к другому бойцу. Последним оказался я. Светлана, все это время бдительно смотрела по сторонам. Двух бойцов с трофейными пулеметами она отрядила на фланги. Тут сказывалось ее военное образование.

Когда Марина стала заниматься мной, я ее осторожно спросил про Виктора и по глазам понял, что все плохо.

— Марина, сделай что-нибудь. Он мне жизнь спас. Пожалуйста.

— Сережа, ты воевал, знаешь, что это такое. Нужна операция. А я всего лишь педиатр, и опыта таких операций нет.

— Но ты же, ребят в Севастополе лечила. Попробуй. Это очень важно.

— Я попробую Сережа. Попробую. Как мне надоела эта война. Его надо к нам в бункер, в процедурную.

— Хорошо сейчас организуем. А что с другим?

— Тяжело, но излечимо. Запущенное ранение, начало гангрены, но я помню, как антибиотики поначалу на людей действовали. Так что я не волнуюсь.