И буду век ему верна?

Мы полюбили друг друга, и жизнь на юрфаке показалась мне прес– ной. Димка огорошил меня колоссальными планами, в которых мне отводилось почетное место. В результате я, по мнению родителей, сделала сразу две глупости: вышла за Димку замуж и подалась на факультет журналистики. Мнение родителей волновало меня мало, я слушала Димку, открыв рот и уши. Говорил он много, увлекательно и страстно. Особенно о личной свободе. На восьмом месяце совместной жизни, обнаружив второй раз подряд в собственной постели подругу, я почувствовала, что личная свобода мужа меня изрядно тяготит, и отбыла к родителям. Его попытки договориться со мной ничего не дали, мама высказала Димке мнение семьи о его личности, и брак распался. Теперь Димка – редактор нашей местной газеты, солидный мужик, отягченный семейством: женой, двумя детьми и тещей, прожектов он больше не строит, но бабник по-прежнему страшный."

"После развода я поняла, что самым интересным в журналистике был Димка с его немыслимыми идеями, и вернулась на юрфак, в основном чтобы сделать родителям приятное. Примерно тогда в жизнь мою пожаром в прериях ворвался летчик, красавец, с улыбкой Тома Круза и мозгами динозавра. Когда Лешка умудрялся летать, не знаю, потому что пить он начинал с утра. Впрочем, находясь в подпитии, был мил, весел, играл на гитаре, пел со слезой «Не жалею, не зову, не плачу…» и каждый свой рассказ начинал со слов «однажды мы попали в переплет…», далее следовало описание героических будней с бреющим полетом и ураганным огнем, хотя ни того ни другого Лешка в глаза не видел, так как служил под началом своего папеньки-генерала.

Брак наш был веселым и суматошным, бесконечные вечеринки и знойные объятия. В отличие от первого мужа Лешка оказался верным супругом, однако слушать его более пятнадцати минут кряду было невозможно. Ко всему прочему он имел пагубную привычку раскатывать во хмелю по городу на своем видавшем виды джипе, и непременно чтоб я была рядом. Гонял он как угорелый, радостно ржал, выписывая кренделя на дороге. Убедив себя, что добром это не кончится, я покинула рыдающего Лешку и вновь оказалась в родительском доме. Лешка в моем семействе воспринимался божьим наказанием, развод папу с мамой порадовал.

Вскоре в нашем доме частым гостем стал Перфильев Олег Викторович, в ту пору заместитель начальника следственного комитета, сын матушкиной подруги по университету. Поначалу родители прочили его Агатке, которая вызывала у них смутное беспокойство своей крайней деловитостью и отсутствием мужиков вообще. Однако Олег Викторович оказался с изъяном, потому что неожиданно обратил свой взор на меня. Родители благоговейно задержали дыхание.