И будет вам счастье

Сильвия метнулась в прихожую за очередным подарком:

– А вот и сапожки. Ну-ка, примерь!

Сапоги оказались чудесными. Кожа отличной выделки, удобная колодка и каблук идеальной для меня высоты.

– Ну, что скажешь? – спросила я, застегнув «молнию» и выставляя сапог вперед. – По-моему, отлично сидят.

– Ага, – пробормотала за моей спиной Сильвия, а потом я почувствовала сильный удар по голове.

Очнулась я на полу. Голова раскалывалась в районе затылка, меня мутило. Я по-прежнему была в шубе и сапогах, только руки оказались крепко связаны сзади. Надо мной стояла Сильвия. С сосредоточенным выражением на лице она вытаскивала шприц из упаковки.

Все это походило на повторяющийся кошмар. Я попыталась встать, но удалось лишь прислонить голову к креслу.

– Мне что, осталось жить три дня? – спросила я.

– Не думаю, что ты проживешь так долго, – спокойно ответила подруга, теперь уже бывшая. – Рассчитывай на срок от десяти минут до часа.

– Почему такой большой интервал?

– Я не знаю, когда пузырек воздуха дойдет до твоего сердца.

Только сейчас я разглядела, что никакой жидкости в шприце нет. Сильвия собиралась загнать мне в вену воздух! Когда пузырек дойдет до сердца, оно остановится.

– Так вот как ты убила Лисовика! – воскликнула я.

– Угу, – отозвалась она, пытаясь отогнуть наверх рукав шубы, чтобы наложить жгут. – Кстати, если тебе интересно, то он умер через сорок минут.

То ли рукав у шубы оказался узким, то ли это у меня было полное предплечье, но добраться до вены Сильвия не смогла. Она озадаченно застыла со шприцем в руке.

– Мне интересно другое: почему ты его убила? – спросила я.

– Из-за денег, конечно, – рассеянно ответила Сильвия, погруженная в свои мысли.

– Тех денег, что лежали в сейфе?

– Нет, тех денег, что лежат на счетах в швейцарских банках или вложены в акции, заводы и недвижимость… Придется отрезать рукав! – вынесла она наконец решение.

– Портить такую красивую шубу? Это кощунство! Не дам!

Это глупо, но почему-то судьба норки волновала меня больше, чем своя собственная.

– Да мне и самой не хочется, – вздохнула толстушка, – я бы с удовольствием эту шубку еще носила. Но другого выхода нет.

Тут меня осенило:

– Если расскажешь, почему убила Лисовика, я добровольно сниму шубу, клянусь! И не буду сопротивляться, когда ты станешь делать укол!

Сильвия пару секунд обдумывала это предложение, потом сказала:

– Ну, рассказывать-то особо нечего. После смерти Леонида Назарьевича моя дочь унаследует полагающуюся ей по закону долю имущества.

– Дочь?! У тебя есть дочь?

Сильвия кивнула:

– Наша общая с Лисовиком.

Глава 33

Сказать, что я была поражена, – ничего не сказать. Я была морально уничтожена.