Шри Ауробиндо. Упанишады. Кена и другие

yadā lelāyate hyarciḥ samiddhe havyavāhane ǀ

tadājyabhāgāvantareṇāhutīḥ pratipādayecchraddhayāhutam ǁ

2. Как огонь возгорится жертвенный, как взовьется пламя, встрепещется, так меж двух возлияний масла, преисполнясь веры, вы бросайте свои подношения.

yasyāgnihotramadarśamapaurṇamāsa-

macāturmāsyamanāgrayaṇamatithivarjitaṁ ca ǀ

ahutamavaiśvadevamavidhinā huta-

māsaptamāṁstasya lokān hinasti ǁ

3. Ибо тот, чей жертвенный огнь не возносит подношений в новолуние, не возносит подношений в полнолуние, подношений в пору дождей, подношений первых плодов, кто забудет питать свой жертвенный огнь или станет питать без должных обрядов, без почтения ли гостей, без воздаяния ли должного Вишва-Дэвам, тот лишает себя надежды вплоть до самых седьмых миров.

kālī karālī ca manojavā ca sulohitā yā ca sudhūmravarṇā ǀ

sphuliṅginī viśvarucī ca devī lelāyamānā iti sapta jihvāḥ ǁ

4. Кали, черная, Карали, грозная, и Маноджава, мыслескорая, и Сулохита, кровавокрасная, и Судхумраварна, дымоцветная, и Спхулингини, искрометная, и Вишваручи, всепрекрасная, – вот семь трепетных языков огня.

eteṣu yaścarate bhrājamāneṣu yathākālaṁ cāhutayo hyādadāyan ǀ

taṁ nayantyetāḥ sūryasya raśmayo yatra devānāṁ patireko’dhivāsaḥ ǁ

5. Тот, кто с ними, когда они взовьются, исполняет благие обряды и кто жертвует в должное время, того подхватят его огни жертвы и поведут его, эти солнечные лучи, туда, где Все-Господь Богов пребывает всего превыше.

ehyehīti tamāhutayaḥ suvarcasaḥ sūryasya raśmibhiryajamānaṁ vahanti ǀ

priyāṁ vācamabhivadantyo’rcayantya eṣa vaḥ puṇyaḥ sukṛto brahmalokaḥ ǁ

6. «Иди, иди с нами», – они зовут его, эти светозарные жертвенные огни, и они несут его лучами солнца, услаждая его благодатной речью, должное ему воздавая: «Вот, сие твой священный мир Брахмана и небеса твоего благочестия».

plavā hyete adṛâhā yajñarūpā aṣṭādaśoktamavaraṁ yeṣu karma ǀ

etacchreyo ye’bhinandanti mūâhā jarāmṛtyuṁ te punarevāpi yanti ǁ

7. Но непрочны те суда жертвы, непрочны те виды воздаяния, все восемнадцать видов, которыми возглашаются низшие деяния; неразумны те, что почитают их наивысшим благом, и опять приходят они в этот мир тления и смерти.

avidyāyāmantare vartamānāḥ svayaṁ dhīrāḥ paṇâitaṁ manyamānāḥ ǀ

jaṅghanyamānāḥ pariyanti mūâhā andhenaiva nīyamānā yathāndhāḥ ǁ"

"8. Те, что живут в плену неведения и мнят себя мужами умудренными, мысля так: «Воистину, мы прозорливы и мудры», – неразумны они и бродят вокруг да около, оступаясь и падая, словно слепцы, ведомые слепцом.

avidyāyaṁ bahudhā vartamānā vayaṁ kṛtārthā ityabhimanyanti bālāḥ ǀ

yat karmiṇo na pravedayanti rāgāt tenāturāḥ kṣīṇalokāścyavante ǁ

9. И живут они опутанные многими узами Неведения, словно дети неразумные, мысля так: «Мы достигли нашей высшей цели, обители райской»; ибо если люди действия предаются своим предпочтениям и не достигают Знания, то их одолевает страдание, и растрачивается Рай их в наслаждениях, и низвергаются они со своих небес.

iṣṭāpūrtaṁ manyamānā variṣṭhaṁ nānyacchreyo vedayante pramūâhāḥ ǀ

nākasya pṛṣṭhe te sukṛte’nubhūtvemaṁ lokaṁ hīnataraṁ vā viśanti ǁ

10.