Между Амуром и Невой

В 1874 году капитан Троттер, заместитель начальника Большой Съемки, пробрался на российскую территорию и составил карту нашей части Тянь-Шаня; его мы так же не поймали. Зато этот вот попался!

Яковлев внимательно изучил отобранные у шпиона кроки и был поражен точностью произведенных им измерений.

— Замечательно! — воскликнул он, сверяя записи с секретной картой Главного штаба. — И это сделал туземец в походных условиях! У нас и офицеры-топографы не все могут столь точно снять местность даже при наличии инструментов и помощников…

Таубе конфисковал все отобранное снаряжение; казалось, можно было и уходить. Но что-то не нравилось ему в пойманном пундите. Слишком спокойный. Попался с поличным, лишился всех материалов и инструментов, начальство его убьёт за это — а ему хоть бы что! Или он сдал нам ерунду для отвода глаз, а самое важное припрятал? Они шли вдоль нашей границы с Кашгарией и вполне могли по северному склону Алая залезть на русскую территорию. Что здесь: контрабанда или серьёзная разведывательная операция?

Барон подозвал к себе старшего караванщика и приказал ему принести остальные вещи индуса.

— У него нет других вещей, таксыр[93], — вежливо, но твёрдо отвечал старый киргиз, — весь его багаж перед тобой."

"Он стоял спокойно, отвечал охотно и смотрел на Таубе честно, почти простодушно. Какая, однако, может быть честность на Востоке? И майор решился. Он оглянулся на свой конвой. Казаки окружили караван редкой цепью и наблюдали за обыском; винтовки были у них за спиной, с седла никто не сошел.

— К бою! — зычно подал команду барон, и казаки мгновенно приняли оружие на руку и грозно передернули затворы. Но и киргизы, стоящие до этого толпою, не стушевались, а наоборот, начали растягиваться вдоль своих верблюдов, где в мешках у них наверняка было припрятано и оружие.

— Старик, — недобро усмехнулся Таубе, — ты забыл, кто такой Кара-Маджир? Сейчас будет кровь.

Старший караванщик колебался, но прищур у Таубе был устрашающий, и он крикнул своим:

— Назад!

— Я арестовываю твой караван и веду его в Иеркаштам к начальнику отряда генералу Абрамову. Который, кстати, был помощником самого Ярым-падишаха![94] В крепости караван будет тщательно обыскан. Если я обнаружу в мешках то, что ты не хочешь отдать мне сейчас, весь ваш груз и все верблюды будут реквизированы. А ты, как солгавший русскому офицеру и пособник британского лазутчика, пойдешь на каторгу в Сибирь. Знаешь, где это?

Момент был напряжённый: двадцать пять русских против ста сорока азиатов. Но Таубе хорошо знал, что делал, и старый караванщик не выдержал. Он оглянулся на затравленного пундита, покачал головой (мол, ничего не поделаешь) и дал знак одному из своих сыновей.