Между Амуром и Невой

Узнав, что беглецы не ели горячей пищи пять дней, патриарх велел проворной хозяйке со звучным именем Агафоклия состряпать мясную похлебку, но дать каждому не более трех ложек. И ещё приготовить взвар от мошки — смазать беспрестанно зудевшую кожу. Пока же они пили чай из таволги с мёдом, и Патермуфий неспеша рассказывал равнодушным стариковским голосом:"

"— Месяц назад Бардадым пришёл на хутор к Иулиану Вальцову. Тот перевозом занимался, большие обороты имел, а жил особняком. Я его звал, а он всё не хотел с нами. Вдвоём пришли, с Юсом Маленьким. Иулиана с женою сразу убили, а потом принялись деньги-то искать, а найти не могут. Вот…

Дед подул на блюдечко, помолчал, потом продолжил:

— Да… Не могут найти, и всё. Перерыли кои места — нету. Стали детишков мучать. А у покойника два сына было: десять годов, и восемь. Так они им животы разрезали, кишки вынули и гвоздями к полу прибили. Вот… Потом зачали их за ноги вокруг стола волочить: сказывайте, где отцова казна…

Из глаза старика скатилась по щеке одинокая слеза. Лыков осторожно поставил стакан с чаем на стол:

— Это они… детей?

— Их, страдальцев. Видал я это сам, приезжал.

Стакан с хрустом сложился у Алексея в кулаке. Он вынул из ладони осколок, слизнул кровь.

— Мне бы к «губернаторскому дворцу» попасть…

— Попадёшь, милый, попадёшь. Я уж распорядился. Сегодня отдыхай, оголодал в тайге-то; а завтра Автоном тебя отвезёт и всё покажет.

До вечера Лыков с Недашевским только и делали, что ели да спали. Помылись в бане, натерлись взваром, и Алексей почувствовал сразу значительный прилив сил. Ранним утром он ушёл за околицу, разжег из хвороста небольшой, но дымный костер, разделся донага и тщательно обкурил над ним одежду. Когда вернулся, его уже ждал высокий степенный мужик со спокойными глазами и мужественным лицом, весь какой-то надёжный; в поводу он держал двух лошадей. Обе лошади были в суконных наголовниках с карманами для ушей, а старовер — в волосяном комарнике; такой же он дал и Алексею. Лыков быстро собрал всё необходимое: винтовку, револьвер, нож, кисет с молотым перцем (табака у староверов не водилось), и они с Автономом уехали. Точнее, по деревне Алексей прошёл пешком, а в лесу снял одежду и убрал в мешок, чтобы она не пропахла конским потом, а сам ехал в исподнем.

Четыре часа пробирались они по лесной тропе, на которой Автоном расставлял едва заметные зарубки. Лыков запоминал дорогу. Наконец остановились. Кержак ткнул кнутовищем в заросли подлеска:

— Вон туды полторы версты, и будет его заимка. Ведёт одна дорога, с Кары; на ней кордон. Подобраться лучше отсюдова. Внутри заплота собаки.

— Понял. Возвращайся домой; спасибо тебе.

— Обратную дорогу точно сыщешь?

— Не сомневайся. Приду уже к ночи.