Между Амуром и Невой

— Для кого именно? — не удержался и полюбопытствовал Лыков, хотя делать этого не следовало.

— Для Владимира Александровича, — без запинки ответил Фашши и с интересом поглядел на Алексея. — А почему это вас интересует?

И Лыков, смутившись, переменил тему.

— У нашего хозяина, господина Лобова, с начала этого года пропали два подряд золотых курьера, везшие в столицу купленное у вас золото. Мы прибыли, чтобы разобраться в этом ребусе. Нет ли у вас каких сведений об этом, или пусть догадок?

— На эту тему лучше поговорить с министром внутренних дел. Он, кстати, скоро появится… От себя же скажу, что нас самих эти пропажи ставят в трудное положение. Мы добываем золото для того, чтобы его продавать. Китайцы рано или поздно нас раздавят; надо успеть разбогатеть, чтобы было с чем убегать… Поэтому такие оптовые покупатели, как господин Лобов, берущие часто и по многу, для нас очень важны; нам крайне не выгодно прерывать с ним торговые отношения. А после второй пропажи он не купил у нас больше ни унции. Поэтому правительство окажет вам полное содействие в поиске злоумышленников, и виновные будут наказаны. Вот, кстати, и наш эм-вэ-дэ…

В коридоре послышались тяжёлые шаги, дверь отлетела, как бумажная и в кабинет президента вошел Прокудин.

Лыков редко встречал таких людей, хотя великанов и богатырей повидал немало, а некоторым из них при знакомстве свернул шею. Но Прокудин был особенный. Ростом с того же Коську-Сажень, он был, в отличие от него, гармонично и пропорционально сложен. Очень большой, огромный, широкий в кости; плечи — от стены до стены, а кулаки, без преувеличения, с голову взрослого человека. И при этом — умный цепкий взгляд, высокий лоб, вьющиеся до плеч черные с проседью волосы и жесткая складка между бровей. Одет министр был в старательские брюки из генуэзской ткани на помочах, с оловянными клёпками на карманах и ширинке, и в красную гарибальдийку.

Прокудин поздоровался с гостями, при этом их нехилые кулаки утонули в его ручище."

"— Мы ждали вас, господа, и провели собственное расследование, — сказал он, усаживаясь. — Обоих пропавших ваших курьеров подбирал Саблин. В январе это был некий Карандасов; мы не успели его подробно узнать, он прожил здесь недолго, но ничем плохим зарекомендовать себя не успел. Зауряд-прапорщик из Кавказского корпуса. Сдал экзамен на подпоручика пограничной стражи и вступил уже в командование постом, как вдруг результаты экзамена пересмотрели, и его опять — в унтера. Он обиделся и ушел в Желтугу. Опытный человек, не пьяница; знает, чего хочет. Карандасов подрядился курьером сразу на три ходки, чтобы осесть потом с заработанным капиталом на Кавказе. Что он украл ваше золото — не верю; он не уголовный с чужим паспортом, найти его легко, и он это понимал.