На то и волки – 2

И Данил сказал — конечно, выложив не более половины, а то и меньше половины, если судить пристрастно. Но и того должно было хватить с лихвой.

Кому-кому, а Круку хватит…

— Вот так, — сказал Данил, закуривая. — Сколько клятв есть на белом свете считай, я их все произнес. Не работаю я по мелочи, Крук, сам знаешь. И ошибиться не могу. Хорошо, если он тебя просто пользует втемную… только не такой он дурак. Он из тебя, ручаться можно, давно изобразил отличнейшего козла отпущения… как из меня давненько уж пытается изобразить. А мне на старости лет отчего-то не хочется в козлы, да еще по такому делу… Думай, Крук, думай…

Он отвернулся и, пуская дым, рассеянно смотрел на белый обшарпанный магазинчик, возле которого стоял зеленый автомобильный прицеп.

— Ручаешься? — спросил наконец Крук.

— Ручаюсь, — сказал Данил. — Тебя не просто пользуют, тебя в козлы готовят черт-те сколько времени…

Минут через десять он остался один. Не глядя вслед уходящим, достал фотографию майора Пацея, поднес к ней огонек зажигалки и старательно сжег.

Растер пепел подошвой, встал и направился обратной дорогой.

Вскоре он обосновался в пивной, которую знал десять лет, с первого приезда. Как и «Приют охотника», она ничуть не изменилась — простецкое темноватое помещение с двумя рядами столов, в углу раковина с облупившейся эмалью, у стены — короткая стойка с двумя кранами, где пиво разливали и в банки, и в кружки, да и вообще во все, с чем придешь. Наполнив купленную в соседнем магазинчике трехлитровую банку и, взяв в свободную руку бумажку с двумя толстенными копчеными скумбриями, прошел к столику у окна. За окном как раз проехала военная машина, при виде которой Данил, хорошо рассмотревший и номера, и марку, и назначение, удивленно приподнял брови.

Интересная мозаика…

И попивал прохладное пивко, отрешенно глядя на узенькую улочку за окном.

Восемнадцатого августа девяносто первого года он проехал по этой самой улочке в столицу в половине седьмого утра, когда все радиостанции Советского Союза уже объявили, что товарищ Горбачев некстати занемог, а посему создан совершенно новый госкомитет, избравший своим гимном бессмертную музыку Чайковского.

Как и все прочие волки «дня Д», Данил точно знал, что ему делать и куда первым делом направиться.

Первый неприятный укол в сердце он ощутил, когда его «жигуль» проехал мимо солидного кирпичного зданьица — поста ГАИ на въезде в столицу. В обычное время здесь всегда дежурили милиционеры с автоматами, логично было предположить, что уж теперь посты даже усилят. Однако пост был закрыт вообще! Чего никогда прежде не случалось. Через десять минут, проезжая мимо городского аэропорта, Данил увидел, как оттуда взлетает гражданский самолет.