Хвостатым здесь не место!

Он опять будет грозить, что крылья пообрывает, — вздохнула девушка, заедая печаль еще одним кусочком.

Судя по тому, что рядом с ней уже лежала одна пустая коробка из-под сахара-рафинада, сидит она здесь давно.

— А он может? — уточнила я, все еще не зная, как относиться к неожиданной находке.

— Может. Но ведь не сделает. И чего только зря шипит? — пожала плечами розовая. — Нервный он последнее время.

— Ты фея? — на всякий случай, уточнила я.

— Сама ты фея! — оскорбилась розовая. — Навка я.

— Понятно, — на самом деле, ничего не было понятно, но продолжать разговор было опасно для психики. — Я, пожалуй, пойду. Приятного аппетита.

— Угощайся, — кивнула на сахар девушка, поедая очередной кусочек.

Я вымучила из себя улыбку и, отрицательно мотнув головой, захлопнула дверь.

Все, что я видела до этого, вполне укладывалось в рамки нормального. Хвост можно пришить, гипнозу можно научиться. Но розовая фея в шкафу? Нет, это что-то за гранью."

"Наверное, у меня в какой-то момент поехала крыша, и теперь я лежу в доме для умалишенных и пускаю слюни. А все, что случилось — плод моего воображения.

Впрочем, после встречи с феей я наконец смогла взять себя в руки. Нереальность происходящего помогла отстраниться от переживаний.

Снова поднявшись наверх, я просматривала в интернете статьи об извлечении из семей детей опекой и как действовать в подобных ситуациях.

В какой-то момент мне показалось, что я слышу внизу детский плач. Первой мыслью было, что я спятила и выдаю желаемое за действительное. Сердце замерло, не желая допускать напрасную надежду, глаза против вновь воли наполнились влагой.

Кажется, сегодня я побью все рекорды по количеству пролитых слез.

Я бежала вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Когда я увидела Алечку, плачущую, завернутую в чужое одеяло, с покрасневшими как от диатеза щечками, то лишь всхлипнула и протянула к ней дрожащие руки.

Финик бережно передал ее мне и улыбнулся. Кажется, я впервые видела такую его улыбку — не насмешливую, а искреннюю. Словно то, о чем он в этот момент думал, было нечто прекрасное.

— Кажется, у нее аллергия на смесь, которой ее накормили.

— Милая моя… — слезы текли по моим щекам, я прижималась губами к лобику и щечкам ребенка, до безумия счастливая. — Спасибо.

Малышка потихоньку успокаивалась. Поддавшись порыву, я одной рукой обняла Финика и уткнулась ему куда-то в шею.

Он напрягся, я почувствовала, как он осторожно положил руку мне на спину, слегка сжимая.

— Спасибо, что доверилась мне.

Алечка, которой наша поза явно доставляла дискомфорт, снова начала кричать, мы оба вздрогнули и отстранились, разрушая магию момента.

— Как? Как тебе удалось? Это было сложно? — я подняла на Финика благодарный взгляд, укачивая малышку.