Хвостатым здесь не место!

К вам патронаж ходит? Есть их телефон?

Я неопределенно кивнула, не желая признаваться в том, что совершенно все это упустила.

— Ну вот, — со знанием дела кивнул доктор. — Уберете сопли, сразу будет кушать. Документы есть? Нам нужно заполнить бумаги на вызов.

Свекровь тут же подскочила ко мне, буквально подхватывая малышку. Я сильнее сжала руки, не желая передавать Алечку этой женщине. Но меня поторопили:

— Пожалуйста, документы. Свидетельство о рождении, полис… — со вздохом повторил доктор.

— Сейчас… — я выпустила дочку из рук, позволяя свекрови забрать ее, а сама кинулась туда, где хранила все важные бумаги.

Алечка вновь заплакала, я кинулась к ней, но свекровь, покачивая, унесла ее в кухню, а меня остановили врачи:

— Вот тут нужна подпись ваша.

Когда я расписалась, они поднялись и направились к выходу. Я закрыла за ними дверь и побежала в кухню.

— Тихо, — шикнула на меня Инна Эдурдовна, — только задремала.

И действительно, малышка на ее руках, сопя от соплей, наконец заснула.

— Поешь пока, я покачаю. А то ведь кожа да кости! — глазом не моргнув, начала отдавать команды женщина. — Да надо в аптеку сходить, что ей прописали?

Вздохнув, я решила не пороть горячку раньше времени. Помощь мне сейчас и правда не помешает. Если уж так хочется кое-кому поиграться в заботливую бабушку, то пусть действительно сходит и купит необходимое.

— Тебе денег надо? Хватит на… как тут написали… не вижу ничего… апира… — начала по слогам читать женщина.

Кто там говорил про не пороть горячку? От этого снисходительного тона и наглости у меня буквально сорвало крышу.

— Мне от вас ничего не нужно! Ни денег, ни притворного участия! И верните мне уже моего ребенка! Вы от нее отказались, так что нечего из себя изображать заботливую бабушку! — я забрала малышку, и из-за смены положения она моментально проснулась и заплакала.

— Ну вот… А я только ее укачала, — женщина словно не слышала претензий.

— Без вас справлюсь, она моя дочь, и я прекрасно знаю, как с ней обращаться. Выметайтесь уже из моей квартиры! Не так ли вы мне сказали в свое время?

— Ну и злопамятная же ты, — фыркнула та, по-прежнему не двигаясь с места.

Аля, поворачивала головку в поисках молока, хватала ртом воздух. Каждый раз когда она закрывала рот и судорожно пыталась вдохнуть, а у нее не получалось, она испуганно начинала плакать. У меня горло перехватило от жалости.

— Да тебе ее не укачать, она ж молоко чует и просит! Давай уже. Не мучай ни себя, ни ребенка. Ты ж молодая, быстрее до аптеки сходишь…

Я понятия не имела, как так вышло, что я все же позволила ей взять Алечку. Должно быть, всему виной моя растерянность и то, что сказанное насчет молока было похоже на правду.

— Никуда я не денусь. Клянусь могилой Ванечки. Уже давно бы обернулась.