Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Интересно, эти украшения были при прежнем хозяине квартиры, или возникли уже после того, как он вместе с прочими обитателями района сделал отсюда ноги? В уродливом, советских времён, книжном шкафу – некогда пёстрые некогда, а теперь пожелтевшие, облезлые корешки книг. Фантастика: Лем, Хайнлайн, Лавкрафт, Стругацкие, какие-то неизвестные Еве авторы. Стоп, а это что?"

"Большая в тёмной деревянной рамке цветная фотография под стеклом – полтора десятка мужчин разных возрастов на фоне большого стенда с надписью «РосКон-2023». Двое сразу бросились Еве в глаза. Один - и его сосед, в костюме и при галстуке.

Да это же Шмуль, владелец знаменитого «Шинка», с удивлением поняла она. Ну да, конечно – вот этот, молодой, улыбающийся с яркой грамотой в руках, И сосед его, невысокий, с большими залысинами ей знаком, хотя видела она его всего несколько раз – Мартин, легенда ГЗ, неунывающий алкаш и знаток всех лесных легенд, мифов и преданий. Только здесь он без своего знаменитого стакана, в приличном костюме и при галстуке...

Неужели этот бомжатник – его дом? А ведь похоже на то: Бич как-то рассказывал, что Мартин в день Зелёного Прилива бежал как раз из этих краёв, и что-то так его по дороге напугало, что с тех самых пор, все тридцать лет он не покидает ГЗ. Что ж, теперь хотя бы понятно, что его так потрясло: стать свидетелем чего-то загадочного и зловещего, превратившего Соколиную Гору в Мёртвые кварталы – от такого у кого угодно крыша поедет…

Она так привыкла к царящей здесь мёртвой тишине, что не сразу осознала, что из-за окна – почти непрозрачного из-за наросшей грязи – доносятся голоса. А когда осознала, то отшатнулась вглубь комнаты, едва не споткнувшись о брошенный на пол топчан. А голоса всё усиливались – казалось, кто-то отдаёт команды, и те, кому эти команды предназначены, что-то отвечают все вместе – негромко, монотонно. А ещё – топот множества ног и шуршание слоя чёрной пыли под подошвами, невероятно, поразительно громкие в этом царстве мёртвой тишины.

Карабин был уже у неё в руках, пальцы нашарили рукоять затвора. Ева осторожно, прижимаясь к стенке, подошла к окну и выглянула наружу.

То, что открылось её взору, вполне тянуло на босховские гротески – разве что, выполненные в чёрно-белом стиле. Цепочка людей – каждый был то ли прикован, то ли привязан к длинному тонкому бревну, которое бедняги волокли на плечах. Всего «носильщиков» Ева насчитала около десятка – сгорбленные, и у каждого грубый рогожный мешок на голове. Жуткую процессию вела за собой на верёвке невысокая, коренастая фигура, в длинной, до пят накидке с капюшоном, откинутым на спину.

Ева нашарила в кармане монокуляр. В шестикратном увеличении лицо вожака разительно напоминала крысиную морду.