Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Дурьяном называли экзотический шипастый фрукт дуриан, который больше нигде, кроме Медицинского сада, в Лесу не рос. Местные жители гнали из него самогон, по популярности мало уступающий добрынинской чаче.

- Давно из Сокольников, пан Кочегар? - спросил он, сделав основательный глоток. – Размовляли, путейцы с аватарками договорились, и по МЦК можно ездить безпечнье… безопасно?

- Ну, как договорились… - Лёха пожал плечами. - Временное перемирие, спасибо Серёге-Бичу. Если бы не он – разговора вообще не вышло бы.

- Пан Бич? – Яцек оживился. – Гдзе он сейчас ест?

- Я его высадил на «Ботаническом саду» – ответил путеец, имея в виду станцию Московского Центрального Кольца. – Он, вроде, на ВДНХ собирался, там рядом.

- А теперь докод идеж.. куда поедете? – спросил Яцек. Не потому спросил, что его это интересовало – у путейцев свои дела, путейские, - а из вежливости, чтобы поддержать разговор.

- Надо бы на Лихоборы скататься, в депо. – ответил Лёха. Трубки в котле текут, запаять бы. А потом снова на ВДНХ. Договорился там взять груз для садоводов-кусковцев, да и Бич просил его подхватить, когда дела свои доделает.

Спрашивать, что за дела были у того на ВДНХ, Яцек не стал. Хотя интересовало это его чрезвычайно, как и всё связанное с личностью Бича. Больно уж часто в последнее время сводила судьба «партизан» и легендарного егеря…"

"Позади, в деревянной будке, пристроенной к опоре моста, задребезжал сигнальный колокол – половинка ацетиленового баллона, подвешенного на цепи. Яцек поспешно обернулся, нашаривая бинокль. По реке со стороны центра скользила узкая лодочка, в которой Яцек узнал пирогу другого своего давнего знакомца, речника Коли-Эчимина. Он вскинул над головой обрез и выстрелил – в ответ фигурка на корме пироги приветственно замахала веслом. Два других пассажира повторили его жест, и Яцек, подняв к глазам окуляры, узнал того, что повыше.

- Нет, пан Кочегар, нигдзе вы… никуда вы сегодня не поедете. – с ухмылкой сообщил он путейцу. – Это Эчимин. С ним – Студзент, товажищ Бича, и какая-то паненка. Так что, сегодня вечером гуляем. Вы размовляли, в таверне бочонок дурьяновки откупорили? Бардзо, бардзо кстати!..

[1] (итал.) Прекрасно, мальчик.

II

2054 год, осень.

Район

Соколиной Горы.

Жуть была здесь повсюду. Слоем чёрной пыли она покрывала потрескавшийся, провалившийся ямами асфальт мостовых и тротуаров, висела длинными «бородами» на ветвях чёрных, как смоль, деревьев, пялилась на мир слепыми фасадными окнами. И - ни самого слабого дуновения ветерка, ни шевеления, ни мелкой живности вроде крысы или воробья. Насекомых, и тех не видно.

Одно слово – Мёртвые кварталы.

Ева вытащила из рюкзака штаны от старинного ОЗК - общевойскового комплекта химзащиты. Громоздкие, тяжеленные, неудобные, они доходили ей до подмышек.