Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Я… be accustomed…как это будет по рюсский?

- По-русски это будет «привык». – подсказал Умар, и Франа недоумённо подняла брови – оказывается сильван знает английский? А ведь не признавался...

После обмена любезностями разговор естественным образом перетёк на воспоминания о жизни в Манхэттене. Пиндос пробыл там несколько дольше итальянки, и Умар слушал его заворожённо, не смея вставить хоть слово. Он знал, конечно, что Нью-Йорк не весь захлестнуло Зелёным Приливом, пострадали только центр — Манхеттен, Гарлем, Западный и Восточный Бронкс. Американцы, столкнувшись с таким вот бунтом живой природы, поначалу пытались сопротивляться – корчевали стремительно растущие деревья тяжёлыми сапёрными танками, пробовали даже пустить в ход «ноу-хау» второй половины прошлого века, войны, реагент «эйджент орандж», который по идее должен был уничтожать зелёный покров Леса. Но – не срослось; распыляемая как с большой высоты, так и ручными опрыскивателями химическая дрянь не оказывала ни малейшего эффекта.

В итоге американцы сдались, и отгородились от Леса минными полями и бетонной стеной по берегам Гудзона и Ист-Ривер. Ещё одна стена была возведена на севере Бронкса, по границе Леса. Реки были перегорожены дамбами, плотно запечатаны донными и якорными минами, так, что по воде внутрь запретной зоны не могла бы проскользнуть даже самая лёгкая индейская пирога."

"И пока американцы занимались всей этой долговременной фортификацией, они упустили из виду другой процесс, контролировать который скоро стало невозможно. Со всех Штатов – да и не только Штатов – в Нью-Йорк, точнее, в ту его часть, что была захвачена Лесом, стала стекаться разнообразные и увы, далеко не законопослушные представители вида хомо сапиенс. Представители негритянских и латиноамериканских банд прибывали и в одиночку, и группами; бездомные, наслушавшиеся россказней о том, что в Лесу еда растёт на каждой ветке, а погоды круглый год стоят, словно во Флориде; наркоманы, жаждущие новых ощущений, новой, ещё не пробованной, не нюханой и куренной дури. Внезапно оказалось, что среди этой публики процент обладателей сопротивляемости к ЭЛ-А гораздо выше среднего - и уже через полгода таких «счастливчиков» в Манхэттен набилось тысяч триста, куда больше, чем во всей территории Московского Леса. Власти пытались перекрыть этот мутный поток, но довольно быстро сообразили, что ничего, в сущности, не теряют от подобной «эмиграции» - наоборот, избавляются от подонков, наркоманов и бандитов всех мастей, десятилетиями терроризировавших североамериканское общество. И вместо того, чтобы перехватывать алчущих острых ощущений и абсолютной свободы, их стали высылать на Манхэттен, заменив этой мерой пожизненные заключения и электрический стул.