Хуррит (СИ)

— Эшк, — в голосе кузнеца слышалось нескрываемое удовлетворение. На минуту я потерял дар речи — неужели мы нашли то, что искали? Начинало темнеть, поиски руды ночью были невозможны. Но если мы наткнулись на кусок породы, рядом должна быть жила. Ликование охватило остальных Халов, всем не терпелось продолжить поиски, несмотря на темноту, окутывавшую нас.

— Мне повезло, — мечтательно протянул Саленко, устраиваясь рядом со мной на куче опавшей листвы. — Из восьми миллиардов населения планеты я буду одним из нескольких, кто увидит начало железного века и сам примет в этом участие.

— Не забудь отчитаться в свою Академию Наук, — поддел я археолога, но тот только рассмеялся:

— Ну что ты за человек, Арт? Вот останься мы в своем времени, что бы нас ждало?

Я продолжал бы раскопки, может, даже стал бы доктором наук к шестидесяти годам. Женился бы, родилось бы пара детей, у которых совсем другие взгляды на жизнь и ценности. Заработал бы кучу болячек и тихо умер в возрасте семидесяти, не замеченный никем, кроме семьи и коллег по работе.

— А чем плоха такая жизнь?

Приподнявшись на локте, я посмотрел в лицо мечтателю.

— И чего большего ты сможешь сейчас? Останешься бессмертным? Или болезней не будет? Одна травма — и ты инвалид, нет здесь ни пособия по безработице, ни пенсии по инвалидности. Можешь себя обеспечивать — будешь жить. Как не сможешь — умрешь.

— Сейчас лучше тем, что, обладая знанием современного человека, мы можем творить историю, — Саленко сел, собираясь продолжить.

— А как же эффект бабочки? Как тот фильм, где одна бабочка изменила цивилизацию?

— «И грянул гром», — напомнил археолог, нисколько не смущаясь. — Я изменил свои взгляды, признаюсь, был неправ. Возможно существование разных временных линий — наш мир не может измениться, потому что если изменения в этом мире привели бы к изменению будущего, нас бы здесь не было.

Это было слишком сложно для меня — минут десять Саленко рассказывал, приводил примеры, но мои мысли занимало другое. В моих планах было наладить выпуск настоящих стальных мечей, шашек, сабель. При этом секрет производства должен был оставаться тайной.

В этом периоде развития человечества существовало бронзовое оружие. То, что я видел, нельзя было назвать мечами. Это скорее были кинжалы с длиной клинка в районе двадцати пяти-тридцати сантиметров, формой напоминавшие обоюдоострый стилет и с массивной рукоятью. Может, и были мечи посолиднее, но я их не видел."

"Бронзовые кинжалы, со слов археолога, имели довольно хорошую твердость, но отличались хрупкостью. Колющие раны ими наносились неплохие, но вот рубить было опасно. Оружие было довольно хрупкое и могло просто сломаться при сильном ударе об твердую поверхность.