Сбылась мечта хулиганки

Правда, по новым понятиям, Вахмистру нужен был другой шофер – более молодой и импозантный, но Палычу место быстро нашлось. Теперь он солидно именовался референтом по общим вопросам. Но ему было все равно, как его называют, – как говорится, хоть горшком назови, только в печку не ставь. Он по-прежнему был в курсе всех или почти всех секретов хозяина, часто вместо него разговаривал с такими людьми, с которыми Вахмистру не полагалось иметь ничего общего…

Палыча грело ощущение своей значимости, грело подобострастное выражение, с которым возвращали ему документы гаишники, сдуру остановившие его машину, спокойно проехавшую на красный свет… Конечно, радовали его и неплохие деньги, которые платил хозяин, но еще большую роль в отношении к Вахмистру играла его собачья преданность, укрепившаяся за годы службы, личная преданность Хозяину.

Палыч был полностью, безоглядно предан Петру Степановичу Вахромееву.

Он был предан ему до одного мрачного, черного, многое перевернувшего декабрьского дня.

В тот декабрьский день Палыч сидел в своем маленьком кабинетике – теперь у него, как у референта, был собственный кабинет, хотя по размерам он скорее напоминал чулан, в котором уборщицы хранят швабры и ведра, но в этом кабинете имелся, как у настоящего начальника, письменный стол с двумя телефонами и переговорным устройством прямой связи с кабинетом Хозяина.

Переговорник щелкнул, загорелась лампочка вызова.

– Палыч! – загудел бас Вахмистра. – Готовь к выходным охоту. Поедем с Хлобыстенкой на шестьдесят третий.

– Сделаем, шеф! – довольно ответил Палыч.

Охоту он любил, любил все связанные с ней мужские веселые привычки, стопку водки на морозе, свежее мясо с дымком, русскую баню.

Задумавшись на эту приятную тему, Палыч не заметил, что Вахмистр забыл отключить переговорник. Из пластмассовой коробки раздавался шорох перелистываемых бумаг, шумное дыхание Хозяина…

Палыч хотел было слегка кашлянуть, тактично напомнив шефу о его забывчивости, но в это время из кабинета Вахромеева послышался телефонный звонок. Хозяин снял трубку, ответил по своему обыкновению:

– Вахромеев слушает! Здравствуй, Сергей Вадимович! Как здоровье? Как творческие успехи?

Палыч напрягся: получалось, что он подслушивает. Сейчас кашлять было уже поздно, шеф будет недоволен… Лучше тихонько выйти из кабинета и сделать вид, что ушел сразу, никаких разговоров не слышал… Он уже начал приподниматься, да вспомнил, как предательски скрипит чертов стул. Выходило еще хуже. Пришлось замереть и ждать удобного момента. А Вахмистр продолжал разговор, причем по тону его чувствовалось, что разговор этот ему неприятен, что неизвестный Сергей Вадимович сообщает какие-то скверные новости.