Хулиганка для майора

– Почему тогда Сережа не попросил у него помощи?

– Потому что твоя дядя – мужик. И сам решает свои проблемы, а не бегает к папе или зятю. И он бы сам справился, если бы не одна очень привлекательная и не в меру деятельная племянница, – Давыдов улыбнулся краешком губ, подошел ко мне и погладил скулу большим пальцем.

Я порывисто выдохнула, прикрыла глаза и потерлась щекой о его ладонь. На душе стало тепло и уютно. Накрыла его руку своей, тихо млея от нежных прикосновений, и почувствовала его губы на своих в почти невесомом поцелуе. Обняла Захара за шею, притягивая ближе. Он углубил поцелуй, вжимая меня в свое тело, провел ладонью от поясницы к шее, зарылся в волосы, поглаживая затылок. У меня по телу пробежала стая мурашек, следуя за его ладонью. Я вздрогнула, колени ослабли, норовя снова подогнуться, но Давыдов держал крепко, не давая упасть.

И мы бы с удовольствием продолжили весьма увлекательное занятие, если бы не ожил мой мобильный. Я с трудом оторвалась от губ Захар, надеясь, что звонит Яна. Но на дисплее высветилось «Дед».

– Очень доброе утро, – поприветствовала я.

– Проснулась? – мягко поинтересовался дедуля.

– Да.

– За тобой заедет Захар, привезет на дачу. Он должен быть уже в пути. Собирайся.

– Дед, а Сережа не звонил?

– Звонил, приедешь – все расскажу, – загадочно выдал дед и еще раз потребовал, чтобы я не задерживалась.

– Поехали, – грустно вздохнула я, глядя в абсолютно черные от возбуждения глаза Давыдова.

Захар напряженно кивнул, мы очень быстро собрались и загрузились в его машину."

"– Когда возвращаются твои родители? – поинтересовался он уже по дороге.

Ведя машину одной рукой, в ладони другой он крепко сжимал мою руку, периодически поглаживая внутреннюю сторону большим пальцем. Предательские мурашки бегали от затылка по позвоночнику от каждого невинного касания.

– Уже скоро. Я соскучилась, – призналась я. – А кто твои родители?

– Мама – врач-педиатр, папа – тоже полковник. Только в армии. Всю жизнь служил, сейчас в отставке.

– Значит, мы с тобой оба из семей офицеров, – улыбнулась я.

– Да, – согласился Давыдов.

– Ты один в семье? Ира ведь твоя двоюродная сестра?

– Единственный, – подтвердил Захар.

– Это, наверное, ужасно скучно? Мне бы точно было скучно без Леры.

– Мне некогда было скучать. Режим дня, все такое…

– Режим? – переспросила едва ли не с ужасом.

Для меня любой режим был хуже наказания.

– Да, – хохотнул Давыдов, – утром тренировка, потом в школу, после – еще одна тренировка, вечером уроки, и только после, если оставались силы, я мог посмотреть телевизор.

– Кошмар, – сочувственно произнесла я.

– Наоборот, я благодарен отцу за все.

– И я благодарна папе за то, что слова «режим» в нашей семье не было.