Мой худший друг

Морщится.

– Ты же знаешь, что я хочу только с тобой. Давай выйдем, я сделаю тебе приятно.

– Свали отсюда.

– Что?

– Ты глухая или тупая? Встала и пошла отсюда.

Ада хлопает глазами. Поджимает губы и, фыркнув, вскакивает на свои длинные ноги.

– Козел!

Он самый. Откидываюсь затылком на спинку дивана.

Время переваливает за два ночи. Кручу в руках смартфон, а потом пишу Аринке.

Я: Спишь?

Ответ приходит ровно через полминуты.

Ариша: Нет. Просто лежу.

Я: Фоточку скинь.

Ариша: Обойдешься.

Сообщение заканчивает недовольным смайликом.

Я: Уже скучаю. Ты же не передумала насчет вечера?

Ариша: Нет.

Я: Отлично. В полночь будь готова.

Завершаю свое послание сердцем. В ответ получаю улыбочку и убираю телефон в карман.

После клуба прихватываю Королева. Примерно до пяти торчим на гонках. Нужно вытрясти взбрызнувшийся в кровь адреналин от ожидания сегодняшней встречи с Громовой. Потому что и так руки ходуном ходят. Вся башка только ей забита.

Еще суток не прошло, а я по ней уже соскучился. Пока на квартире были, до смерти ее, наверное, зацеловал. Она даже начала попискивать, что губы болят.

– Король, я домой, тебя подкинуть?

– Не, я с пацанами.

Киваю и запрыгиваю в тачку. Дома падаю лицом в подушку даже не раздеваясь.

Просыпаюсь часа в два.

Принимаю душ, переодеваюсь и спускаюсь в столовую. Мама как раз обедает.

– Доброе утро, – взмахивает вилкой. – И во сколько ты вчера пришел?

– Часов в пять, – выдвигаю для себя стул. – Трезв и адекватен, был, – уточняю.

– Мы с тобой, кажется, договаривались, что ты дома появляешься не позже двух.

– Это старая договоренность. Тогда я был несовершеннолетним. Пора заключить новый договор.

– Кто-то решил осмелеть, пока папы в городе нет?

– Ни в коем случае, – улыбаюсь. Хотя мама, конечно, права. При отце я бы под утро домой не заявился. Чревато последствиями. – Это была разовая акция, – сдаюсь. – Ты же ему не скажешь?

– Вон, – кивает на окно, – Вячеслав доложит.

Вячеслав – это начальник службы безопасности.

– Ну можно же как-то договориться, – демонстрирую тридцать два зуба.

Мама отвечает ответной улыбкой и качает головой.

– Ты у нас теперь мальчик совершеннолетний, поэтому сам с папой объяснишься и передоговоришься, – подмигивает.

– Ты явно хочешь моей смерти, – ковыряю ложкой поданный суп.

– Нет. Лучше расскажи-ка, почему мы вчера с тобой так неожиданно пошли на балет?

– Хотел тебя порадовать.

– Ты не любишь театры.

– Зато ты любишь.

– И Громовы.

– При чем тут Громовы?"

"– Да так, – она снова улыбается. При чем так провокационно, будто с издевкой.

– Мам!

– Что «мам»? – округляет глаза. – У Арины вчера платье красивое было, да?

– Ага, – соглашаюсь на автомате. Вообще, все, что касается Громовой, у меня на автомате происходит.