Мой худший друг

– Дело же не в этом, – шепчу.

– Знаю. Но иду на уступки. Тебе же не все равно, – стискивает мои пальцы. – Иначе ты бы так не реагировала.

Кусаю и так истерзанные своими же зубами губы, а руки неожиданно тянутся к телефону. «Набираю» маму и на одном дыхании выпаливаю:

– Тут ребята недалеко, позвали к ним. Мы поедем, ладно?

Услышав согласие, прячу телефон обратно в сумочку и смотрю на Тима.

– Какой, ты говоришь, фильм выбрал?

Глава 15

Тим

Сегодня я переступил через себя и свой характер дважды.

И если днем ее резкое нежелание идти в это чертово кино все же больше раззадорило и, можно сказать, включило в игру. То сейчас услышанный отказ, одна из реакций на который – послать ее куда подальше, расстраивает.

И нет, я не агрессирую. Хотя могу. Держу себя в руках. Якобы смиряюсь, а шестеренки в голове отчаянно ищут выход из этой ситуации. Любую зацепку, которая даст мне лазейку. Даже самую крошечную.

Окончательно избавляюсь от галстука и сую его в карман пальто. И так ситуация душит.

Поворачиваю голову. Арина сидит неподвижно.

Рассматриваю ее профиль, пока не замечаю скользнувших по щеке пальцев. Она поджимает губы и, похоже, вытирает слезы. В голове взрывается очередной снаряд. Бешенство, которое я сегодня так тщательно сдерживаю, начинает ломать прутья клетки, в которой заперто.

Ну вот что за девчонка? Сначала сама наставит условий, а потом ревет.

– Давай так, чтобы никто не знал, – пересиливаю себя, сглатывая ком из собственной гордости.

Арина удивленно вскидывает взгляд. И такая она сейчас забавная. Зрачки огромные, губы красные, искусанные. Манящие.

Она же хотела держать все в тайне. Если нужна такая условность, то пусть будет. В свете последних событий мне это только на руку, потому что она очень быстро поймет, что такой формат ее не устраивает. Уж я-то постараюсь.

Все же не выдерживаю, касаюсь ее губ в целомудренном поцелуе. Крепко сжимаю дрожащую ладонь и клятвенно обещаю не отвлекать ее от учебы.

Знаю, что ей не пофиг. Именно это и озвучиваю, вкладывая в голос по максимуму спокойствия и рассудительности. Но, если честно, кажется, что давлю на жалость. Снова прикидываюсь тем, кто лучше, чем есть на самом деле.

Арина опять кусает губы, а потом происходит баг. Она звонит матери и придумывает отмазку, чтобы не появляться в ресторане.

Ее вопрос про выбранный мною фильм звучит тихо и неуверенно. Но буквально в момент дает описание, причину и свойства ошибки, которое баннером зависло в моей голове. Чертов багрепорт*.

Я был прав, ей не все равно. Как бы самоуверенно я ни молол об этом, сомнения все же были…

Она так смотрит, будто и правда думает, что я ее пошлю. Ага, полдня за ней гоняюсь, а сейчас такой – ой, ну как-то у меня дела нарисовались. Прости.

Не дождется.

Губы сами собой формируют на лице улыбку.