Мой худший друг

Но такое маме не скажешь уж точно.

В кухне появляется папа, и я быстро перевожу тему. В отличие от мамы, он не особо приветливо относится к моим так сказать ухажорам.

Мы сидим на кухне еще около часа, а потом расходимся спать.

Утром меня будит настырно жужжащий под подушкой телефон.

Еле разлепив глаза, пялюсь на номер Азарина.

Да-да, я ему вчера так и не позвонила. На его сообщение «Спокойной ночи» тоже не ответила.

Вздыхаю и подношу телефон к уху.

– Привет, – кошусь на часы. Половина десятого.

– Привет. Короче, я пробежался по афише, там сегодня показывают…

– Прости, – поджимаю губы, – сегодня не выйдет. У меня занятия в универе, перед поступлением. А вечером с родителями идем на балет.

– Завтра…

– Завтра весь день буду сидеть над заданиями, что дают на допподготовке.

Азарин замолкает. Я тоже. Кусаю свои губы и не знаю, что еще говорить. Наверное, уже нечего.

– Хорошо, – Тим со мной соглашается и сразу же сбрасывает звонок.

Еще пару минут лежу с прижатым к уху телефоном. Я все-таки его обидела.

Но так, наверное, и правда будет лучше. Не стоит начинать. Не стоит…

В двенадцать мы с папой едем в универ. Я там провожу практически три часа, после чего заглядываю в отцовскую клинику и уже оттуда возвращаюсь с ним домой.

Мама вовсю прихорашивается к походу на балет, я, не теряя времени, решаю заняться тем же. Но сначала бегло просматриваю все задания, что мне дали. На самом деле не так-то их и много. Все воскресенье их выполнение точно не займет.

Кошусь на телефон, на который больше не упало ни одного сообщения от Тима, и в сотый раз убеждаю себя, что так только лучше.

В половине шестого мы выдвигаемся в театр. А когда подходим к своим местам, первый, кого я там вижу, Азарин. Он о чем-то энергично болтает со своей матерью. Тетя Алёна, заметив нас, взмахивает рукой.

– Вы тоже тут? Вот это совпадение.

Да уж… Действительно, совпадение.

– Алёна? Привет!

Моя мама улыбается и целует Азарину в щеку.

– У нас вот культурный вечер, Тимоша пригласил меня на балет, пока Серёжа в Токио, – касается плеча сына.

Папа пожимает этому проклятому «Тимоше» руку, а все, что могу я, растерянно улыбнуться.

Тим уступает моей маме свое, более удобное для просмотра, место и плюхается в кресло рядом со мной, чем полностью отрезает меня от родителей. Которые, к слову, окончательно включились в разговор с тетей Алёной.

Его наглые пальцы дергают меня за локоть так, чтобы рука упала в проем между кресел и он без труда мог сжать ее в свою лапу, не привлекая дополнительного внимания.

– Ну привет, Ариша.

Теперь просто буквально понимаю выражение – сидеть на пороховой бочке.

Только моя еще и тикает, потому что в нее точно заложили взрывной механизм.