Мой худший друг

– Я чуть с ума не сошла.

Она все еще часто дышит. Громко так. Хватает ртом воздух, рассеянно растирая ладошками лицо.

– Извини, – отстегиваю ремень.

– Я готова тебя убить. Задушить прямо сейчас.

– Сопротивляться не буду, – поворачиваюсь к ней корпусом.

– Какое благородство, – закатывает глаза.

– Значит, ты ревнуешь?

– Ты выбил из меня это признание. Так нечестно.

– А кто вообще говорил о честности, м?

Тянусь к ней, чтобы почувствовать. Прикоснуться. Это уже стало зависимостью. Болезнью.

– У тебя нет совести, – качает головой, осторожно, почти мимолетно касаясь моих губ своими. – Совсем, – опускает взгляд.

Нас освещает магнитола. Из динамиков льется музыка ночного чарта, ее еле слышно. И сейчас вообще непонятно, из-за чего. То ли кровь в висках так громко бахает, то ли я просто убавил акустику.

– Ты всегда мне нравилась, – говорю на эмоциях, не успевая подумать.

Арина запрокидывает голову и распахивает глаза, которые до этого были прикрыты.

– Видимо… Сюрприз! – ухмыляюсь, не собираясь идти на попятную. – Да?

– Всегда-всегда?

– Всегда-всегда…

* * *– Тихо ты!

– Сама тихо.

– Блин, – Арина смеется, отклеивая от окна изоленту.

Лестница опасно поскрипывает, именно поэтому я Громову и поторапливаю.

– Залезай уже. Падать я сегодня не планировал.

Арина пролезает в окно, подтягиваюсь следом, оставаясь на улице, упираясь ладонями в подоконник.

– Не переживай, если упадешь, я буду ходить к тебе в больницу, – снова смеется.

– Давай как-нибудь без этого.

Арина прогибается в спине. Ее рука ложится мне на плечо, а в комнате резко загорается свет.

Щурюсь и понимаю, что Арина как стояла, так и замерла.

– И как это понимать? – спрашивает ее отец.

Вытянув шею поверх Аришиной головы, вижу его сидящую на кровати фигуру.

Арина кусает губы и, зажмурившись, поворачивается к нему.

– Пап, я… – прижимает собранные в замок пальцы к груди.

– Тимофей, может быть, ты мне ситуацию прояснишь?

Перебрасываю ногу через подоконник и, оказываясь в Аринкиной комнате, первым делом обвожу помещение взглядом, пока не сталкиваюсь им с ее отцом. Глаза в глаза.

– Получилось небольшое недоразумение, – пожимаю плечами.

– Арина, четыре часа утра, между прочим. Тебе завтра в школу. Я звонил раз двадцать.

Громова молчит. Смотрит в пол.

– Мы… – пытаюсь внести свою лепту, но ее отец рубит на корню.

– С тобой у нас отдельный разговор будет, – смеряет меня взглядом. – Арина, спать, Тимофей, за мной, – вальяжно указывает мне рукой на дверь. – Живо.

Аринка всхлипывает. Причем громко. Ее отец это слышит и сразу смягчается.

– Не реви, никто тебя не ругает, – вздыхает. – Что-то мне подсказывает, что кое-кто бросится на амбразуру, – и смотрит на меня.

Сжимаю Аришкину ладонь и ухмыляюсь.

– До завтра, – шепчу и следую за ее отцом.