Хрупкая связь

Если Аслан думал, что это поможет мне успокоиться, то напрасно.

Голову заполняют другие мысли — грязные и откровенные. Не получается не вспоминать, как этими ладонями он сдавливал мои бёдра и тянул на себя, опуская на твёрдый, раскалённый член.

Пульс оглушает. Я быстро облизываю сухие губы и поднимаю взгляд выше — прямо в карие глаза, отчаянно стараясь не думать о том, что в моих зрачках может отразиться желание.

— Прежде чем выйти замуж за Влада Гончарова, я пообещала дяде Коле, что отец ребёнка никогда не всплывёт. Ни при каких обстоятельствах, — взволнованно поясняю. — У него деньги и безупречная репутация. Он сделал для меня слишком многое, чтобы я могла его подвести. Начиная с момента похорон отца, когда меня преследовали папины враги, пытаясь вытрясти деньги, которых не было из-за банкротства фирмы, и заканчивая поддержкой во время беременности и сложных родов. Я рожала через кесарево сечение. Сумка для новорожденной была собрана им. Ами не закричала, когда её достали из моего живота. Несколько дней она лежала под ИВЛ, а затем — в специальной кроватке с подогревом, потому что из-за низкой массы тела не могла поддерживать нормальную температуру.

Я делаю паузу, чтобы набрать максимум воздуха. Он весь пропитан присутствием Аслана. Весь, чёрт возьми. До мельчайших частиц.

— Мне очень жаль, — говорит Тахаев, слегка касаясь ткани моих брюк. Но при этом выставляет барьер, напоминая, что мы оба несвободны.

— К слову, это было только начало. Как только нас выписали домой, у Амелии началась жуткая рвота. Мы уехали на скорой в детскую хирургию, где у неё диагностировали пилоростеноз — это когда пища не может попасть в кишечник из-за сужения выхода из желудка. Операция была открытой. На её крошечном животике остался небольшой шрам. Те несколько часов ожидания в больничном коридоре были, наверное, самыми страшными в моей жизни. После операции Амелия выглядела ещё более хрупкой и беззащитной. Её маленькое тело, покрытое проводами, казалось, невозможно было тронуть, чтобы не причинить ей боль. Но, несмотря на все страхи, она оказалась невероятно сильной.

Аслан молчит и слушает, не двигаясь. Я рассказываю торопливо и сбивчиво, бегая глазами по его лицу и до сих пор не веря, что спустя шесть лет после разрыва мы сидим рядом — наверное, слишком близко, чем нужно. Разговариваем, пытаемся договориться и услышать друг друга. Но раньше у нас получалось гораздо лучше, чем сейчас.

— Я никогда не спрашивала, сколько средств вложил в нас Николай Иванович, но думаю, что немало. В тот момент я была искренне уверена, что Ами не от тебя.

— Когда появились сомнения?

— Наверное, когда дочери стукнуло три года.