Хрупкая связь

Ами скучно, да?

— Неуютно. А Надежда Станиславовна как раз собралась разукрашивать домашнее печенье.

— Ок. Отвезу через час. Заодно покажу Серёге новый движок.

Я понимаю, что срывать мужа с застолья — не слишком красиво, но у меня просто нет сил одновременно присматривать за ребёнком и развлекать гостей. Во мне, в принципе, нет энтузиазма ни на что. Но из-за моих собственных проблем, свалившихся, как снежный ком, не должен страдать Влад, который отмечает день рождения.

Поэтому, когда кто-то из гостей громче включает музыку, а именинник вытаскивает меня в центр гостиной на импровизированный танцпол, я сразу соглашаюсь.

Под громкие аплодисменты и заводной свист муж кружит меня в танце, двигаясь чётко и пластично в ритм песни. Я прячу настоящие эмоции глубже, смеюсь и закидываю ногу ему на бедро. Волосы щекочут спину, капли пота выступают на висках и скользят по ключицам.

Влад ведёт меня, прижимая к себе так, что мои лопатки ощущают твердость его тела. Я откидываю голову ему на плечо, касаясь бёдрами паха. Внутри всё кипит. Уверенные руки на моём животе сминают шёлковую ткань платья и греют кожу. Это кажется слишком взрослым и откровенным, как для праздника, где бегает кучу детей, поэтому я улыбаюсь и торможу, перехватывая мужские запястья.

В этом танце хочется найти лёгкость, беззаботность и хоть немного выплеснуть накопившийся негатив. Единственное, чего не стоило делать, — это смотреть на левый край стола. Потому что там, откинувшись на спинку стула, сидит Аслан, долго и пронзительно меня рассматривая.

Наши взгляды встречаются. Я вижу, как он наклоняется вперёд, наливает воду в стакан и залпом выпивает до дна, утоляя жажду. Глаз при этом не отрывает. Я не знаю, о чём он думает в своей гениальной голове и какие чувства испытывает в эту секунду, но меня потряхивает от предстоящей встречи тет-а-тет.

Боже мой, уже завтра.

После короткого зажигательного танца встают и другие гости. Веселье в самом разгаре — в нашем доме никогда не бывает тихо и скучно, если мы что-то празднуем. А если без детей, то подобные тусовки могут продолжаться до глубокой ночи, а то и до рассвета.

Я заглядываю в комнату, где мирно играет Ами, и сажусь на пол, устеленный мягкими пазлами, подгибая под себя ноги. В детской безмятежной жизни пока ничего особенного не происходит. Ничего из ряда вон выходящего. Но вскоре всё может кардинально измениться.

Или нет.

Я не знаю.

До конца не осознаю, что из этого получится, и к чему мы придём, если Аслан окажется отцом Амелии.

Разгоняя мороз по предплечьям, я подаю дочери конструктор, чтобы завершить строительство крыши дома. Сейчас я понимаю, что, каким бы ни был результат, я достаточно окрепла психологически, чтобы не переносить на ребёнка неудовлетворённость от собственной ошибки.