Хрупкая связь

Хотелось сбежать и спрятаться где-то на другом конце света.

— Пообещай, что завтра ты не исчезнешь, — прошу едва слышно.

Секундная заминка растягивается дольше, чем длится.

— Ты же знаешь, что нет.

— Пообещай.

— Обещаю, — произносит он. Чётко. Веско. Не оставляя неопределенности. — Ни завтра, ни послезавтра, ни когда-либо.

Удовлетворение от ответа наваливается вместе с усталостью. Веки становятся тяжёлыми. Я слышу цокот собачьих когтей по полу, убаюкивающий низкий голос и скрип двери. Кажется, я прошу воды, но когда Аслан возвращается, мне сложно даже пошевелиться.

Я получаю поцелуй в затылок, объятия и больше, чем нужно. Последнее, что вижу, ненадолго открыв глаза, — плетёный браслет на левом запястье. Тот самый, который, я знаю, теперь будет появляться не только во снах.

46

Меня будит тихий скулёж у самого уха, который с каждой секундой становится громче. Сначала я не придаю этому значения, предпочитая лежать с закрытыми глазами в полумраке, созданном плотно задёрнутыми шторами.

Но когда на руку опускается мохнатая лапа — приходится проснуться. Буквально приходится, иначе Луна перейдёт к более кардинальным мерам. Хотя двигаться — это последнее, чего мне хочется.

Тело налито тягучей негой, веки будто склеены, а голова ещё хранит отголоски ночи: жаркие прикосновения, сбитое дыхание, пальцы, сжимающие мои бёдра… Несмотря на тянущую боль между ног, в животе остаётся сладкое эхо.

Аслан, как и обещал, никуда не исчез. Он тяжёлый и крепкий, его дыхание тёплыми струями касается моего затылка, вызывая за рёбрами трепет. Я бы предпочла начать утро с чего-то более приятного. Не знаю… например, с минета и быстрого секса на четвереньках…

Но кое-кто решил иначе.

Я натягиваю одеяло выше, пытаясь отсрочить момент, когда придётся покинуть уютный кокон, но лапа на моей руке становится настойчивее, и вскоре к ней присоединяется влажный нос, тыкающийся в щёку.

Нехотя выбравшись из постели, я ищу одежду и выхожу из спальни. Бросаю взгляд на часы и, уже вслух, возмущаюсь — стрелки показывают только половину седьмого утра.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю Луну, присев на корточки и почесав её за ухом. — Есть? Пить? Внимания? Ласки?"

"Догадки, конечно, у меня есть, но одна только мысль о том, что придётся тащиться в такую рань на промозглую улицу, приводит в ужас.

— Почему я? — искренне недоумеваю. — Почему ты не разбудила хозяина? Или это месть за то, что я не дала тебе с ним поиграть?

Собака смотрит на меня своими тёмно-карими глазами-бусинами, склонив голову. Как бы там ни было, она милая. Сложно злиться, когда перед тобой сидит пушистое создание с таким невинным, полным ожидания взглядом, в котором читается капля хитрости.

— Ну извини. Ночи с ним — точно мои. Это даже не обсуждается.