Хроники Придайна

 — Это похоже на темницу. И из нее идет тоннель. — Он прошел несколько шагов. — Не вижу, где кончается, но он длинный…

Камни загрохотали за его спиной. Мгновение, и Эйлонви свалилась к его ногам. Тарен уставился на нее с изумлением.

— Ты дура! — в сердцах закричал он. — Ты пустозвонка… Что ты наделала? Теперь мы оба в ловушке! А разглагольствовала об уме и сообразительности. Да у тебя их не больше, чем у…

Эйлонви улыбалась и ждала, пока он не выдохнется.

— А теперь, — сказала она спокойно, — если ты, конечно, закончил, позволь мне объяснить тебе очень простую вещь. Если есть тоннель, то он должен куда-то вести. И куда бы он ни шел, у нас есть шанс оказаться в лучшем месте и лучшем положении, чем сейчас. Согласен?

— Я не хотел обижать тебя, — покраснел Тарен. — Но сама посуди, нельзя быть такой легкомысленной и бросаться буквально вниз головой.

— Опять ты за свое, — отмахнулась Эйлонви. — Я обещала помочь тебе и как раз этим сейчас занимаюсь. Я не удивлюсь, если тоннель идет в ту же сторону, что и верхний. Это же не ответвление, а значит, один из основных ходов. И потом, здесь гораздо просторнее и уютнее.

Эйлонви взяла из рук Тарена свой светящийся шар и шагнула в новый коридор. Покачивая в сомнении головой, Тарен, однако, двинулся следом за ней.

Глава 8

МогильникЭйлонви была права. Тоннель оказался намного удобнее и просторнее прежнего. Теперь они могли идти рядом, не сгибаться в три погибели и не семенить, оставаясь почти на одном месте, как кролики в норе. В отличие от верхних галерей, стены здесь были облицованы огромными плоскими камнями. Сводчатый потолок сложен был из крупных плит, опиравшихся через каждые несколько шагов на толстые каменные колонны. Воздух, хоть затхлый, будто спрессованный столетиями, все же отличался от душной влажности верхних галерей.

Но это не утешало и не успокаивало Тарена. Эйлонви сама призналась, что попала сюда впервые. Ее жизнерадостная уверенность скорее отдавала беспечностью. Тарен не сомневался, что у нее довольно слабое представление о том, куда они идут и куда выйдут. Тем не менее девушка не сбавляла шага, ее сандалии весело шлепали по каменному полу и отдавались звонким эхом. Свет золотого шара пронизывал тьму, разрывая ее, словно густую паутину.

Они миновали несколько боковых галерей, на которые Эйлонви не обратила никакого внимания.

— Будем идти прямо, пока эта галерея не кончится, — провозгласила она.

Раздраженный ее веселой уверенностью в том, чего быть не может, Тарен уже предпочел бы оказаться в камере.

— Сколько можно идти? — ворчал он, нахмурив брови. — Надо было остаться там, в яме, и постараться выбраться. По крайней мере, мы знали дорогу. А теперь ты даже не знаешь, какой длины этот тоннель. Мы можем бродить здесь всю жизнь.