Хроники странствующего кота

 – Прошу вас, вынесите кошку на улицу, поскорее.

Неожиданно гнетущая атмосфера слегка разрядилась. Лица смягчились, некоторые медсестры заулыбались.

А потом, словно внезапно открылись шлюзы и хлынул поток, Норико зарыдала в голос. Она не рыдала так с далекого-далекого детства.

Последняя хроника

Цветы, лиловые и желтые, – до самого горизонта.

Это оттенки ранней осени на Хоккайдо. Теплые и яркие.

Я здесь, на поле, охочусь за пчелой.

«Перестань, Нана!»

Голос взволнованный. Сатору хватает меня обеими руками, стискивает и несет куда-то.

«Она может тебя ужалить!»

Сатору с улыбкой пеняет мне.

О, привет, давно не виделись! Хорошо выглядишь.

Я трусь мордой о его руки.

«Твоими молитвами… Ну а ты как, Нана?»

Я тоже хорошо – спасибо тебе.

После того как Сатору отправился в свое последнее странствие, он всегда приходит ко мне в одно и то же место – на это поле. Огромное, без конца и края поле, буйно заросшее цветами. То самое поле, что мы видели вместе в нашей последней поездке.

Не знаю, сколько здешних зим я еще смогу пережить…

Что ж, годы берут свое…

Не говори так. Ты-то покинул сей мир, когда был намного моложе меня, имей совесть!

Еще неярко светит мягкое солнце, но в воздухе уже кружат мелкие снежинки. Недолговечные, как в далеком детстве… Да… опять приближается зима.

Скоро я завершу свой рассказ.

На похоронах присутствовали только Норико и родственники по материнской линии, поэтому похороны прошли тихо и скромно. Все друзья и знакомые Сатору жили не в Саппоро. Кстати, я ждал дома. Мне не особо интересны детали погребальной церемонии.

Сатору отправился в последнее странствие. Я лично убедился в этом в больнице. Однако он остался в моем сердце. Чтобы осознать это, не обязательно присутствовать на человеческих похоронах.

Сатору оставил список друзей и тех, кто помогал ему чем-то когда-то, с просьбой сообщить им о его кончине и передать прощальный привет и благодарность. Что Норико и исполнила скрупулезнейшим образом.

Я был поражен, сколько писем и телеграмм с соболезнованиями пришло после этого. Не только от друзей, но и от коллег, от начальников фирм, где трудился Сатору, от бывших школьных учителей; даже те люди, которым Норико не писала лично, узнав о случившемся, связались с ней и выразили соболезнования."

"Норико замучилась отвечать на все послания. Почти каждый день она писала благодарственные открытки. Но я думаю, это было даже хорошо для нее, погрузиться в хлопоты сразу после смерти Сатору. Я очень боялся, что она впадет в депрессию. «Норико может постареть сразу лет на десять, – говорил мне Сатору в больнице. – Ты уж, пожалуйста, будь с ней рядом!»

Норико действительно постарела, хотя не на десять, а на пару лет максимум.