Хроники Академии Сумеречных охотников. Книга 2

Саймон хотел спасти своего соседа по комнате, потому что он теперь был Сумеречным охотником, а, значит, должен был спасать людей.

Он даже не заметил, что за ним следом идет Катарина Лосс – до тех пор, пока ее руки не легли ему на плечи. Хватка мага была легкой, ее не хватило бы, чтобы удержать его и не дать вырваться, – но Саймон почему-то даже пошевелиться не смог.

– Отпустите меня! – взвился он. Один из Безмолвных Братьев опустился на колени рядом с этим … с этим телом, но почему-то ничего не сделал. Ничем не попытался помочь. Только смотрел, как зачарованный, на паутину чернильных вен, проступающих над плотью. – Я должен помочь ему!

– Нет.

Ладонь Катарины легонько прошлась по его лбу, и вопли в голове Саймона затихли. Она все еще его держала; он все еще не мог двигаться. Он – Сумеречный охотник, но она – маг. Саймон был беспомощен.

– Слишком поздно.

Саймон не мог смотреть, как черные вены разъедают кожу или как ввалившиеся глаза, расплавляясь, исчезают в черепе. Он сосредоточился на кроссовках. Кроссовках Джорджа. Один развязался, как часто бывало. Только сегодня утром Джордж споткнулся, наступив на собственный шнурок, и Саймон удержал его от падения.

– Это будет последний раз, когда ты меня спасаешь, – с грустным вздохом заявил тогда Джордж, и Саймон тут же откликнулся:

– Это вряд ли.

Вены потрескивали, как сухой завтрак в молоке. Тело начинало исчезать.

Теперь уже Саймон сам держался за Катарину. И довольно крепко.

– Какой в этом смысл? – в отчаянии крикнул он. И правда, какой же смысл вот в такой гибели – не в сражении, не по благородной причине, не в стремлении спасти соратника или мир, а просто так? И какой тогда смысл быть Сумеречным охотником, какой смысл во всех этих чудесных способностях и сверхчеловеческих силах, когда ты ничего не можешь сделать, кроме как стоять и смотреть?

– Иногда нет никакого смысла, – мягко сказала Катарина. – Просто так получается, и все.

«Просто так получается», – подумал Саймон. Волна гнева, обиды и ужаса захлестнула его и чуть не погребла под собой. Но он этого не допустил. Он два года убил на то, чтобы стать сильным, – и теперь он будет сильным ради Джорджа. Только так и можно – и Саймон поклялся себе, что он это выдержит.

Он собрал в кулак всю силу воли. «Просто так получается».

Он заставил себя не отводить глаза.

«Просто так получается». Джордж. Храбрый, добрый и хороший. Ушедший Джордж. Мертвый Джордж."

"И хотя Саймон понятия не имел, что говорится в Законе по поводу тех, кто умер от Кубка Смерти, и не знал, сочтет ли Конклав Джорджа одним из своих и похоронит ли его по обычаям Сумеречных охотников, его это не волновало. Он знал, каким был Джордж, ради чего жил и что заслужил.

– Ave atque vale[9]*, Джордж Лавлейс, дитя нефилимов, – прошептал Саймон.