Хроники Академии Сумеречных охотников. Книга 2

– Да-да, это ужасно, но я рассказываю это тебе не затем, чтобы доказать, что ты был прав. Я рассказываю это тебе… – Вдруг разнервничавшись, она сплела пальцы. – У меня появилось странное чувство, когда я услышала эту историю, Саймон. Я как будто знала, что она пожалеет об этом – потому что я об этом уже пожалела. Разве это не странно? – Мама чуть смущенно хохотнула, но в смешке этом не слышалось ни капли веселья. – Разве не странно чувствовать себя виноватой за то, чего ты даже не делал? Не могу сказать почему, Саймон, но я чувствую себя так, словно ужасно тебя предала – и сама не помню, как это произошло.

– Не выдумывай, мам! Ты ничего такого не делала. Это просто смешно.

– Конечно, смешно. Я бы никогда так не поступила. Родители должны любить своих детей безо всяких условий. – Ее глаза блестели от непролитых слез. – Ты ведь знаешь, что я именно так тебя и люблю, Саймон, да? Безо всяких условий?

– Конечно, знаю.

Саймон произнес это с полной уверенностью. Он действительно сказал то, что хотел сказать. Но, конечно, это была всего лишь очередная ложь. Потому что в той, другой жизни, которая сейчас оказалась стертой из их воспоминаний, мама его предала. Предала и выкинула из дома, когда Саймон сказал ей, что он вампир. Заявила, что он ей больше не сын. Что ее сын мертв. И тем самым доказала, что любовь ее не была такой уж безусловной.

Саймон не помнил, как это случилось. Но где-то в глубине подсознания, там, где нет мыслей, а только ощущения, он никогда не забывал эти чувства – боль, предательство, потерю. И ему никогда не приходило в голову, что мама тоже может это помнить.

– Какая глупость. – Она стерла со щек слезы, встряхнулась. – Не знаю, с чего это я вдруг так расчувствовалась. Просто… Просто мне показалось, что нужно тебе это сказать, а потом ты появился здесь, как будто так и должно быть всегда, и…

– Мам. – Саймон за руку поднял ее со стула и крепко обнял. Она внезапно показалась ему ужасно маленькой, и он невольно задумался, как тяжело ей приходилось работать все эти годы, чтобы защитить его. Теперь настала его очередь делать все, чтобы защитить ее. Теперешний Саймон – вовсе не тот Саймон, что жил здесь два года назад. Вовсе не тот Саймон, который признался матери, что он вампир, и его за это выгнали из дома. Но, может, его мама тоже изменилась. Может быть, одного неправильного выбора ей оказалось достаточно, чтобы никогда больше этого не повторять; может быть, пора перестать обвинять ее в предательстве, которого к тому же ни он, ни она толком не помнят. – Мам, я знаю. И я тоже тебя люблю.

Она отстранилась – настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Ну а у тебя что? Что ты должен был мне сказать?

Ой, да ничего особенного.