Хроника гнусных времен

 – Влад, у тебя есть сигареты? Я вчера целую пачку высадила.

– Есть, солнышко. “Мальборо” подходит? Тетя Александра заволновалась:

– Света, я требую, чтобы ты разговаривала со мной уважительно! Нина, скажи своей дочери, чтобы она придержала язык! Соня всегда одевается скромно, и тебе, Света, надо бы быть поскромнее. Да еще сигареты! Ты что? Лодочник?! Соня, где моя чашка? Налей мне молока. Только разбавь водой, цельное молоко очень вредно. Света, не смей курить в моем присутствии! Меня стошнит.

– Может, принести тазик? – предложил Кирилл и, получив пинок в лодыжку, долго соображал, от кого – Настя была далеко. С ним рядом сидела Нина Павловна и – чуть в отдалении – Настин отец.

– Я сегодня готовлю обед, – объявила Настина мать торопливо, – продукты мы привезли, только хлеба нужно купить.

– Я могу сходить, – предложил Сергей, до этого пребывавший в загадочном молчании.

– Хорошо бы скамейку починить, – подхватила Настя, косясь на тетю Александру, которая хватала ртом воздух и щипала на груди халат, словно он ее душил, – ту, которую дед сделал. Она все перекосилась.

– Еще бы она не перекосилась! – фыркнула Света. – Сколько ей лет? Сто? Ее не чинить, а сжечь надо.

– Жечь ее я не стану, – твердо сказала Настя, – Кирилл, почините с отцом скамейку.

– Я хочу посмотреть свои картины, – объявил Владик и как ни в чем не бывало закурил прямо под носом у своей мамаши, которую тошнило от запаха табака. Мамаша не сказала ни слова. – Настюха, ты не знаешь, там есть хоть что-то стоящее?

– Не знаю, Влад. Все картины в гостиной и в кабинете. Можешь смотреть сколько хочешь.

– А забрать?

– И забрать, конечно, – сказала Настя с Некоторым недоумением, – это же твои картины.

Они все обращались к Насте, как будто именно она завещала им картины и машины. Они спрашивали у нее разрешения и даже когда не спрашивали, все время как бы оглядывались на нее. От того, что она была центром семьи, или от того, что она была ближе всех к бабушке?"

"– Надо же, как люди весело жили! – продолжал Владик. – Картины собирали, скамейки сколачивали, бриллианты покупали. А мы? С работы на работу, с работы на работу, и все.

– Весело, да, – согласился Дмитрий Павлович, – отца после войны посадили, а он, между прочим, генерал инженерных войск был. Сорока еще не исполнилось. Он пять лет просидел, вернулся инвалидом и через два года умер. Не жизнь, а рай.

– Я, между прочим, думаю, – сказал Владик, доверительно понизив голос, – что это бабуля его отравила.

Кирилл быстро посмотрел на него. Нина Павловна со стуком поставила на блюдце свою чашку. Тетя Александра перестала закатывать глаза, а Сергей выпустил Мусину руку, которую пожимал под столом.

– Ты что? – спросила Настя напряженным голосом.