Хризантема с шипами

А когда моя мать умерла, он не пожелал принять этот факт и требовал, чтобы Мэри Денч по-прежнему приходила к нему каждое утро с докладом. Слуги не знали, что делать, в доме все пошло наперекосяк, и я решился на обман. Голоса у нас с матушкой похожи, хозяин к тому времени почти ослеп, так что заподозрить подмену не смог. Так я и стал экономкой. И привык. А потом, когда граф умер, я нашел работу у лорда Кавендиша в Вердофе.

– И что, никто не заподозрил, что вы мужчина?

– Нет, миледи. Борода у меня никогда не росла, а повадки я с легкостью перенял от собственной матушки. Да и внешностью в нее пошел. Вот только рост… Но на это мало кто обращал внимание.

– И как нам теперь быть?

– Если вас устраивает экономка Люси Денч, именно ее вы и будете видеть в Горленде.

В серых глазах светилась спокойная уверенность.

А я снова вспомнила мужа. Редклиф сразу понял, что перед ним мужчина, но почему-то не возмутился этим фактом, предоставив мне самой решать, брать экономку или нет.

Что ж, я не собиралась отказываться от своего решения.

– Госпожа Денч, ваш испытательный срок окончен. С сегодняшнего дня вы – экономка Горленда.

Я улыбнулась Люси и поднялась с кресла.

– И если вы вдруг захотите стать экономом…"

"– Не стоит, миледи, – ответил Денч и тоже встал. – Слугам ни к чему такие перемены, это выбьет их из равновесия. Да и мне так привычнее.

– Уверены?

– Да, миледи. И спасибо вам. Для меня честь работать в таком хорошем доме.

Люси произнесла это так серьезно, словно давала присягу на верность.

– Если я вам больше не нужна, то я пойду, миледи? – добавила она, и я кивнула.

А потом, когда за экономкой закрылась дверь, еще долго стояла, разглядывая кабинет мужа. В этой просторной комнате каждая вещь напоминала Редклифа. И большой массивный стол из темного дерева, и стоящее на нем бронзовое пресс-папье, и ряды старинных книг в двух высоких шкафах, и коллекция ножей, развешанных на противоположной от окон стене, и медвежья шкура на полу. А еще – запах. Ни с чем не сравнимый запах можжевельника, табака и выдубленной кожи.

Я провела пальцами по гладкой столешнице и подошла к карте графства, занимающей стену за письменным столом. Уинтшир, Уитби, Кранчестер – знакомые названия были обведены кружками. А между ними виднелись едва заметные пунктирные линии. Они хаотично пересекали расстояние между городами, то сливаясь вместе, то разбегаясь в стороны, петляя и возвращаясь к одной и той же точке. Кранчестер. Все сходилось на нем.

Я провела рукой по карте и задумалась. Знать бы, что означает этот пунктир. Как жаль, что у нас с мужем не было времени поговорить. Он ведь толком и не рассказал мне, что происходит. Просто попросил остаться в Горленде, и уехал.

Взгляд остановился на раскрытой книге, и я придвинула ее ближе.