Хранящая сердце

— Очень смешно, — парировал Джадд.

Но тут он поймал взгляд Фалона и от испуга прямо-таки позеленел. Джадд сразу почувствовал себя дискомфортно и, извинившись, покинул Шанель. Расстроенная, она сердито посмотрела на Фалона, изображавшего саму невинность.

Ее представили спутникам Фалона — его брату Джаделлу, двоюродному брату Таррену и другу жизни его сестры Лимону. Они были такими же бронзовокожими и черноволосыми, как и Фалон. Джаделл, однако, не был похож ни на одного из воинов, которых когда-либо ей приходилось видеть. Он постоянно улыбался и, к ее крайнему неудовольствию, относился к ней так, будто она уже была членом их семьи.

В этот вечер Шанель узнала, что Джаделл и Далден стали близкими друзьями благодаря какому-то опасному предприятию, в котором вместе участвовали. Вот почему Далден смог привезти их в Ша-Ка-Ра. В разговоре выяснилось, что шоданы их стран имеют различный статус: в Ба-Хар-ане пост шодана передавался по наследству — от отца к сыну; в Кап-ис-Тра шоданом обычно становился сильнейший и мудрейший воин, причем бросить ему вызов мог любой и в любое время. Поэтому, если сын хотел получить титул своего отца, он должен был вызвать его на поединок. Правда, такого еще никогда не случалось. В стране Фалона наследника можно было вызвать только в течение первых пяти дней после смерти шодана-отца.

Шанель нашла это интересным, но совершенно недемократичным, хотя в обоих случаях все решали физическая сила и умение владеть мечом. Было ясно, что Фалон неплохо владеет им, если продержался пять дней после смерти отца. Отец Шанель также должен был прийти к такому заключению, поэтому у Фалона появлялось еще одно преимущество в том случае, если он станет просить ее. Точнее сказать, когда он станет просить. Вряд ли стоило надеяться, что он этого не сделает.

Очевидно, ее отцу предстояло собственными глазами увидеть способности Фалона. Об этом Шанель сказал сам Фалон, заняв место Далдена, когда ужин закончился и ее брат вышел из-за стола. Шанель страшил разговор с ним наедине, но тема оказалась такой, что ее опасения развеялись.

— Я собираюсь участвовать в состязаниях, — сказал он.

— Ну что ж, удачи тебе, — равнодушно ответила Шанель."

"— Ты действительно желаешь мне успеха? Он был так удивлен, что она нахмурилась.

— А почему бы и нет? Что в этом особенного? Мне абсолютно все равно, кто победит.

— В самом деле, почему это должно иметь для нее значение? — поспешно вмешалась Тедра. — Моя дочь не имеет к состязаниям никакого отношения, воин, и я просила бы не говорить с ней о них.

По взгляду и тону Тедры Фалон догадался, что Шанель не знает, что состязания проводятся из-за нее. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Тедра разрешила дочери уйти, если она того хочет. А она, естественно, хотела.