Хранительница Мира

Ветер стих, а тучи начали медленно расходиться, вновь открывая взору голубое полотно неба. Слабые солнечные лучи коснулись лица, тусклые, но и они ослепили после царившей секунду назад полумглы.

— Лекси, — Ривен первый подлетел ко мне. Сжал в объятиях. Так сильно, что затрещали ребра. — Ну и напугала ты нас.

Заглянула в родное лицо брата и готова была расплакаться. Его щеку пересекали царапины, а из ранки на виске все еще сочилась кровь. Это ведь я, моя работа…

— Все в порядке, — он с улыбкой потрепал меня по голове. — Это была не ты.

Но я видела сколько тревог и сомнений таится в глубине его глаз.

— Возвращаемся на корабль, — раздался голос Дайроса.

— Пойдем, — Ривен поднял меня на руки. Я положила голову на его плечо и прикрыла глаза. — Все будет хорошо.

— Я надеюсь."

"На душе было паршиво. Хуже я себя чувствовала только, когда погиб дедушка. Тогда я потеряла все ориентиры в жизни. Да и сейчас не знала, за что ухватиться. Путь до гор Альтаир казался бесконечно долгим и непреодолимым. А надежда медленно таяла, скользила между пальцев, точно шелковая нить, постепенно истончаясь, как бы отчаянно я за нее ни хваталась. В груди поселилась тяжесть, мешающая вздохнуть. Хотелось кричать, выть от досады, выплескивая негодование. И в то же время не было сил даже открыть глаза. Да и не хотела я видеть изможденные лица друзей и родных. Я боялась увидеть в их взглядах осуждение, хотя и знала, что никто из них не обвиняет меня. Лишь я виню себя.

Лучница

— Как она? — Лалиэн подлетела к брату, стоило тому выйти из каюты Александры.

— Спит, — Ривен растер переносицу, поморщившись, словно от головной боли. Так непривычно было видеть в глазах всегда жизнерадостного брата муку. — Она истощена и… расстроена.

Он протянул руку к ней, приподнял лицо за подбородок, присматриваясь к шее.

— Пойдем, обработаем ожоги. Лекси не стоит их видеть. И тебе надо отдохнуть.

— Тебе тоже, — буркнула она.

Ривен провел Лалиэн в каюту, посадил на кровать, а сам присел напротив. Саднящих ожогов коснулась исцеляющая магия, принося облегчение. Телу, а не душе. В ней поселились тревога и страх. Слова Безликого до сих пор звучали в мыслях.

«Все вы лишь пешки, удачно расставленные в этой партии».

Неужели и вправду, дар, что так долго мучает ее, столь редко поддаваясь контролю, пробудился в ней не просто так? Ведь он является противоположностью магии Александры, магии Исааза. И как же страшно осознавать, что самый смелый поступок в ее жизни навеян чужой волей.

— Ты слышал слова Исааза?

— Я немного был не в сознании, — на губах Ривена мелькнула мрачная улыбка.

— Он сказал, что мы пешки. Что всех нас направили Безликие.

— Возможно, — пожал плечами Ривен. — Дали направление, но не лишили выбора. Или ты поступила бы как-то иначе?

— Нет. Наверное, это страх.