Хранительница его сокровищ

— Госпожа… Ваша милость… Вы что, сами собираетесь тут всё это делать? — он уставился на неё, как праведник Эмилий на тёмную тварь.

— Именно, — она глянула на него посуровее. — Воодушевлять личными примером, так сказать. И извините, но работать здесь я буду в брюках, и если господина Велизарио хватит удар, то так тому и быть, — проигнорировать взгляды, один смеющийся, второй ошалелый. — Скажите, господа мои, а существует ли в вашей реальности что-нибудь вроде магического поиска?

— Конечно, — кивнул Фалько. — Можно искать пропавшие вещи, для этого существуют умения и заклинания.

— А записи в книге можно искать? Например, чтобы найти все записи про блюда. Или про те же монеты. Можно так сделать?

— Я никогда не пробовал, но я, кажется, знаю, кого может заинтересовать такая задача, — Фалько был доволен, несмотря ни на что, он был доволен.

— Вот и отлично. Что, приступаем завтра? А до этого чтоб были столы, стулья и люди? И ещё нам потребуется новая амбарная книга, эту можно хранить, как экспонат. Ну, если удастся наладить поиск по ней, то, может, и ещё для чего сгодится.

Лизавета никогда не думала, что с такой радостью вернётся к музейной работе. Пусть даже и в таком вот странном варианте.

4.24 Лизавета и чашка кофе

У Лизаветы не осталось свободного времени. Совсем. Вечерами, когда они наконец-то оказывались вдвоём с Фалько, то смеялись и вспоминали счастливые дни путешествия — там всё было просто и спокойно, даже если засады и тёмные твари, и сколько хочешь времени, чтобы быть друг с другом.

Сейчас Фалько стремительно приводил в нужное ему состояние государственные дела, а Лизавета делала два своих личных дела, ну, это она считала их своими личными, а кто думал иначе — её не волновало. Упорядочивала сокровищницу и решала вопросы женского образования в Фаро.

Первое шло и лилось, как песня. Ей впервые довелось вот прямо руководить чем-то таким, было страшновато, но затягивало."

"Начали с подбора людей. Лизавета зазвала к себе на кофе господина Дионисио Пиньи, и долго расспрашивала о том, в чём состоит работа местного хранителя сокровищ. Оказалось, что мало в чём, на самом деле. Его отец каждый день или через день спускался вниз, проверял целостность замков — простых и магических, обходил владения и поднимался обратно. Если ему приказывали что-то принести, показать или дать — приносил, показывал, давал. Иногда отчитывался на заседаниях Совета Десяти. И вся эта куча золота и серебра не считалась как таковыми финансами государства, это был неприкосновенный запас на особые случаи. Для повседневности существовал аналог государственного банка, там происходил некий оборот средств, туда делали вклады, оттуда контролировалась государственная морская торговля.