Хранительница души

Напряженный, задумчивый, с поникшими плечами и опущенной головой.

Я знала Аркариона всего несколько недель, но уже прониклась к нему всей душой. Полюбила, не знаю, как мужчину или нет. Его потеря причиняла почти физическую боль, вгоняла в отчаяние. Не могу представить, что сейчас испытывает Дайрос, ведь он потерял лучшего друга. И что бы он ни говорил, в смерти Аркариона виновата я одна.

– Лекс? – Дайрос обернулся, наверное, услышав мои шаги.

Черные глаза наполнились искренним беспокойством. Он больше не скрывал своих чувств за безразличной маской.

– Александра, – исправила я.

Он кивнул, будто знал мое имя. Может, догадывался, что я соврала.

– Я… – нахлынуло смущение.

Вчера было так больно и плохо, что хотелось только лежать и реветь, жалея себя, изливая свое горе. И вела себя чересчур эмоционально.

Дайрос понимающе кивнул, словно и так понял, что я хочу сказать.

– Пойдем завтракать, – он взял меня за руку и повел в пещеру.

После завтрака мне полегчало. Тошнота ушла, шум в ушах прошел, и температура перестала подниматься. Использование силы выматывало, подводило меня к краю. Кажется, что следующий раз просто убьет. Вчера открылась правда о знаке Исааз. Ч ожидала чего угодно, но не такой правды. Родимое пятно на спине всегда выглядело странно. Симметричная линия с засечками, идущая между лопаток. Многие принимали ее за татуировку, я даже перестала возражать. Так страшно. Что если Дайрос прав? Что если я Хранительница души Безликого? Легче отрицать, чем поверить.

Почему же ты ничего не рассказал мне, дедушка?

– Тебе лучше? – спросил Дайрос после завтрака, который мы провели в молчании.

Не напряженном, а траурном. Ни я, ни Дайрос страдали особой болтливостью. Зато Аркарион всегда скрашивал трапезы беседами, незаметно увлекая и нас. Он умел поднять настроение.

Дайрос отложил пустую миску к костру. Я сидела чуть поодаль на своем спальнике. Бесик за обе щеки поглощал вторую порцию еды. С тех пор, как он попал ко мне, малыш сильно подрос, окреп и обнаглел, чего уж.

– Да.

– Нужно сменить повязки, – он кивком головы указал на мою шею.

Повязка уже размоталась. Я не являлась мастером полевой медицины, перемотала, как смогла. Но от меня не укрылось, что и Дайросу тяжело. Похоже, он повредил спину. Но только отмахивался от моих вопросов. Потому я сама занялась ранами. Ну и еще не хотела обнажаться перед ним, смущать и себя, и его. Ведь оказалось, рана на шее не единственная. Меч врага прошелся и по бедру. Правда, дрожа и плача, я не особо и старалась. Промыла водой, смазала мазью и кое-как прикрепила бинт.

– Я могу обработать, – предложил Дайрос. – У тебя плохо выходит."

"Снова он выглядел равнодушным и спокойным, словно камень, а не человек. Хотя, он же и не человек. Вчера он был другим.