Хранитель Мечей. Рождение мага

Мы гниём, Император, гниём заживо… мы прокляты Судьбой, потому что один раз избегли гибельного её замаха… а мне и подавно нельзя быть с тобой, нельзя любить тебя, потому что… на мне столько крови, я убивала людей твоего народа…

– Все мы убиваем на войне. – Император попытался обнять её покрепче, однако Сеамни с неожиданной ловкостью вывернулась из его рук.

– Это была не война! – со слезами в голосе выкрикнула она. – Это было убийство безоружных! И не просто убийство – мучительство! Без цели, без смысла – просто чтобы насытиться чужими мучениями!.. И это Судьба нам тоже запомнила. Белая Тень… она пришла за мной.

– Что за чушь?! – не выдержал Император, однако Сеамни его уже не слушала.

– Я знаю… я знаю… я чувствую… она идёт сюда, ко мне… не пускай её, не отдавай меня ей!!! – Из груди Сеамни вырвался отчаянный не то стон, не то вопль, и она обмякла в руках Императора, потеряв сознание.

– Лекаря! – рявкнул повелитель Мельина, осторожно опуская на постель почти невесомое тело.

За пологом шатра послышалось уставное «Повиновение Империи!» и быстро удаляющийся топот ног.

После распри с Радугой у Императора не осталось чародеев-целителей – хотя старый Гахлан, уцелевший в суматохе, клялся всем святым, что не держит на Императора зла, что на его месте он, Гахлан, наверное, поступил бы точно так же и теперь покорнейше просит допустить его, неизменного преданного старого Гахлана, вновь к пользованию персоны его императорского величества, – Император неизменно отвечал категорическим отказом.

Глаза Сеамни закатились, дыхания не чувствовалось, сердце, казалось, тоже перестало биться. Император в ярости сорвал с пальца кольцо с чёрным камнем – когда-то талисман Силы, после окончания войны с Радугой перстень отчего-то утратил свою мощь; Император поймал несколько злорадных взглядов Реваза и Сежес и не сомневался, что это – дело их рук.

Перчатка! Где перчатка! Да вот же она, на своём привычном месте…

Император рывком вдел в неё левую руку. По телу тотчас разлилось приятное тепло, словно кисть правителя погрузилась в нагретую ласковым солнцем воду.

«Ты хорошо умеешь убивать, – подумал Император, впервые обращаясь к загадочному подарку козлоногих, точно к живому существу. – Так, может быть, поможешь и воскресить?»

Перчатка, разумеется, не ответила – да и как бы она смогла? Однако Императору почудилось слабое движение, на самой грани доступного его чувствам – слабое движение Силы, которое очень хотелось принять за молчаливый кивок.

Эта перчатка умела ломать самые мощные и убийственные заклятия чародеев Радуги. Так неужели же она не может разорвать цепи безумия, внезапно опутавшие Агату?

Не зная, что делать, Император опустился на колени рядом с бесчувственной девушкой.